Не
только государство, князья, власть, превознося и вознося свою мнимую святость,
прикрывавшую их хищническую сущность, препятствовали распространению истиной
святости и способствовали распространению мнимой, над которой потом, спустя
века, с таким успехом смеялись создатели фильма «Праздник святого Иоргена», но
и сама церковь, ее верхушка, давно (едва ли не изначально) пополнявшаяся особами,
пекущимися лишь о своих особах и богатых, пышных дарах их телесам. От
обстоятельного ученого, не подверженного мистицизму проф. Гезера знаем мы о
чуде не заражаемости Киля, Голштинии, Брауншвейга равного чудесам преображенной
земли вокруг Троицкого монастыря. А не было ли и в тех краях какого-либо
святого чудотворца?
За 800
лет до сознательных и бессознательных подвигов св. Сергия Европа VI века, да и
весь мир, переживала такую же страшнейшую пандемию чумы, как и в ХIV веке,
точно так же сопровождавшуюся множеством других природных и социальных
катастроф, что было вызвано, скорее всего, периодическим изменением положения
оси Земного шара. (Есть и об этом свидетельства, о которых я рассказываю в
другой книге). И тогда, в VI веке, Европа пыталась противопоставить этим испытаниям
космического
масштаба единственно возможное, единственно реальное — Волю Человека в высшей
ее форме, в форме Святости, в форме соединения с Господом. Были и тогда Святые,
истинно святые люди. Но что получилось из их подвигов? Что осталось? Вот, как
это описывает выдающийся хронист средневековья епископ Григорий Турский
(538-594) в его знаменитой «Истории франков» (М.: Наука, 1987):
«IV,31...А
уж во время самой чумы такая смертность была во всей той области, что и
невозможно сосчитать, какое множество людей там погибло... Подсчитали, что в
базилике святого Петра (в Клермоне) в одно из воскресений было 300 покойников (за
месяц с такой скоростью должно умереть 9 тысяч человек и это при населении
городов в 10-20 тысяч, максимум! - В.Х.). И сама смерть была внезапной. А
именно: когда появлялась рана наподобие змеи в паху или под мышкой, человек так отравлялся
ядом, что испускал дух на второй или третий день. (После появления
бубона, добавил бы я. А еще оценил бы прозорливость Г. Турского, люди, действительно,
умирают не от болезней, а от ядов, возникающих в результате болезней или
неправильной борьбы с ними. Смертельных болезней в природе нет!!! - В.Х.). Сила яда лишала человека
сознания. Тогда же умер и пресвитер Катон; в то время, когда многие
бежали от этой чумы, он никогда не покидал своего места, участвовал в погребении
умерших и мужественно служил панихиды. Этот пресвитер был весьма человечен и преисполнен
любви к людям; и, я думаю, что это обстоятельство, если и страдал он гордынею,
было ему в оправдание.
А епископ Каутин вернулся обратно в город после того,
как он, боясь этой чумы, побывал в различных местах; но болезнь настигла и его, и
он умер в страстную пятницу (т.е. за два дня до Пасхи 572 г., «Светлого
Воскресения Христова». Не помог Он почему-то высокопоставленному слуге! -
В.Х.). В этот
же самый час умер и Тетрадий, его двоюродный брат. В то время эта болезнь сильно обезлюдила города
Лион, Бурж, Шалон и Дижон». (с.99)
Тут
следует прервать повествование Григория и обратить внимание на то, что я
пытаюсь объяснить человечеству на протяжении последних 10 лет. Помимо святых
людей периодически возникают на земле и «святые» места, места, куда не
проникает даже чума, где вирусы ее теряют вирулентность (смертоносность). И об
этом знали или, во всяком случае, догадывались люди еще в глубокой древности. В
частности, вот этот мечущийся епископ Каутин, что умер одновременно со своим двоюродным братом. Одновременная смерть
родственников доказывает, что чума, как и другие болезни, подбирает людей с
наследственными, родовыми пороками = кармой. И искупление кармы, т.е. изживание
пороков рода — защита от болезней и смерти. И к этому есть три пути: первый, самый
ненадежный: лекарства, травы и т.п. Второй, более надежный, — поиск «святого»
места, что и делал Каутин, вернувшийся, правда, из-за жадности в Клермон
досрочно и тем погубивший себя. Третий, самый надежный: изживание пороков рода,
пороков души и тела и... И в итоге Третьего — превращение в святое место всего
вокруг очистившегося человека: воды, леса, камней... О таком праведнике и пишет
далее Григорий Турский.
«IV,32.
Жил в то время в монастыре в Рандане, в области Клермона, пресвитер (не
епископ, к чудотворцам чины не липли и у франков - В.Х.), известный чудотворец, по
имени Юлиан. Был он
человеком весьма воздержанным, не употреблял ни вина, никакого мяса, под
одеждой все время носил власяницу (помогает выведению ядов - В.Х.); был
неутомим в бдениях и усерден в молитвах; ему легко удавалось излечивать
бесноватых, возвращать зрение слепым (т.е. излечивать вялотекущий рак матки или
рассасывать опухоли в головном мозгу у мужчин - В.Х.) и избавлять от других
недугов с помощью имени Господня и осенения святым крестом. И так как у него от
постоянного стояния распухали ноги, то его спрашивали, почему он всегда стоит, хотя
его здоровье не позволяет это, а он, шутя, отвечал благочестиво:»“Они работают
на меня, и пока я жив по воле божьей, они меня будут поддерживать» (Это не
совсем правда. Отеки ног приводят к тому, что уменьшается нагрузка на желудок и
сердце — на основные органы-очистители нашего тела и уничтожения заразы - В.Х.)
Мы сами
видели, как он однажды в базилике блаженного мученика Юлиана вылечил бесноватого только
словом. (Ныне, как это следует из документального австралийского
фильма, показанного как-то по ЦТ, на это у десятка священников и их помощников
с применением физической силы уходит от 8 до 24 часов, а то и более... - В.Х.).
Он часто одной
молитвой избавлял от четырехдневной и других лихорадок. Во
время этой чумы он, будучи в преклонном возрасте..., был взят из этого мира в
вечный покой».
Непонятно
от чего умер чудотворец Юлиан: то ли от старости, то ли от чумы. Если от чумы,
то получается, что покинула его святость на старости лет... Почему? Не потому ли, что во
время массовой эпидемии произошла перегрузка организма? Под тяжестью всеобщего
греха и кармы (не своей) гибнут даже святые чудотворцы, ибо их ношу мало кто
делит с ними (разве что отекшие ноги!). Наоборот, все подкладывают и
подкладывают... Вези, деда, вези!... Но вот пример другой, юной и сильной Воли.
И она, оказывается, способна противостоять разгулявшимся силам природы в соединении
с Господом:
«IV,34.
...Один юноша пришел
в монастырь (в VI веке, как и в ХIV монастырей создавалось много. Сообществом
защищались люди от стихий - В.Х.) и вверил себя покровительству аббата... Аббат приводил ему множество
доводов, указывая, как трудно служить богу в этих самых местах, и что
он вовсе не в состоянии будет выполнить то, что на него будет возложено. Отрок
обещал именем господа все выполнять, и аббат его принял.
Случилось
так, что спустя
несколько дней, в течение которых он во всем отличался смирением и святостью,
монахи вытащили из амбара на солнце для просушки около трех годовых запасов зерна и
приказали ему сторожить его. ...внезапно небо заволокло облаками, и вот сильный
дождь с завыванием ветра быстро стал приближаться к куче зерна. Видя это, монах
не знал, что ему делать. Поразмыслив о том, что если он позовет остальных
монахов, то и они не смогут спрятать зерно в амбар до дождя, так как его много,
он отбросил все эти намеренья и обратился к молитве, умоляя господа, чтобы на
эту пшеницу не упало ни одной капли дождя. Когда он так, распростершись на земле, молился, облако
разъединилось и вокруг кучи хлеба пролился сильный дождь, не замочив, однако... ни
одного зернышка. Когда остальные монахи вместе с аббатом увидели, что идет
дождь, они быстро пришли сюда, чтобы собрать зерно, но, заметив это чудо, они
стали искать сторожа и нашли его недалеко от кучи зерна распростертым на земле
и молящимся. При виде этого аббат пал ниц позади монаха (к победителям всегда любили
присоединяться! Даже к их заду! - В.Х.).
И когда прошел дождь, аббат, окончив молитву, позвал монаха и велел ему
встать. Затем он приказал его схватить и выпороть, говоря при этом: «Следует тебе, сын
мой, расти в
смирении, страхе и служении господу, а не
прославлять себя совершением чудес».
В общем,
для начальника-аббата, которому «трудно служить богу» и для которого «кроме
мордобития — никаких чудес!» (В.
Высоцкий) не существует, чудеса — зло, если они прославляют кого-то, а не его
лично. И потому-то лучше сгноить, уничтожить юного чудотворца, чем признать его
превосходство над своей, официальной, казенной святостью:
«Он приказал ему запереться на семь
дней в келье и
поститься как провинившемуся, чтобы отвратить его от тщеславия и чтобы в душе у
него не зародилось какого-либо ропота. Теперь же этот самый монах, как мы
узнали от верных людей, предается такой воздержанности, что в сорокадневный пост не ест никакого
хлеба, только раз в три дня пьет полную чашу ячменного отвара.
(Такому трехгодового запаса хватит и на 10 лет! - В.Х.). Пусть же господь
хранит его вашими молитвами до конца жизни». (с.99-101)
Так
заканчивает описание событий 571-572 гг. в центре Франции один из самых тонких
наблюдателей раннего средневековья отец Григорий (епископом Турским он стал в
573 г. Чума помогла: места освободила более достойным...). Он любил писать книги,
но никогда ни за них, ни за множество других подвигов в святые произведен не
был... Да и Жития своего из-за излишней скромности он не оставил... Но нам,
приученным и царской, и советской властью, читать не только строки, но и между
строк, нетрудно догадаться, что последняя из цитируемых глав — это одна из
страниц Жития Григория. И есть тому доказательства в тексте.
Во-первых,
это самая обширная из всех глав, посвященных чудотворцам. Во-вторых, самая детальная,
самая озорная и юморная, если вспомнить, как нюхал испуганный аббат зад
юноши... В-третьих, почему-то назвав по именам всех, не только чудотворцев, но
даже недостойного и трусливого их начальника Каутина, Григорий в рассказе о
юноше упорно не называет ни его имени, ни имен тех, кто глумился и издевался
над ним в благодарность за то, что спас он для них трехлетний запас хлеба!
Почему же не восславил Григорий, руководствуясь справедливостью, чистого,
безгрешного героя-юношу, как остальных, как, скажем, пресвитера Катона, чье поведение
отягощено потугами на гордыню? Да потому, что был этим юношей сам. И не
называет своего имени из-за скромности. Но оставляет возможность через текст и
подтекст понять, какой же ценой, (по 40 дней хлеба не ел! Одна чашка отвара на
3 дня!) достигает даже юная воля чистоты тела и души. Чистоты, без которой чудеса
невозможны. Как невозможны они и без скромности, смирения своей гордыни.
«Георгий
Флоренций, принявший в священстве имя Григория», родившийся «30 ноября 538 или
539 г. в знатной галло-римской семье в Клермоне... Род его принадлежал к
высшему сенаторскому сословию... дядя по отцу Галл был клермонским епископом,
дед по матери Григорий — лангринским епископом, двоюродный дядя Ницетий —
лионским епископом. ...Годы детства и учения Георгия совпали с первым кругом
меровингских междоусобных раздоров...» (с.327), из-за которых он скорее всего и
сбежал в монастырь. И начал, как и повторивший невольно его биографию
Варфоломей/Сергий, не с использования родственных связей, а с рядового послушника и со
спасения 3-х лет чужих, а не своих, трудов!!!
И
выходит, что Георгий = Григорий стал сначала ИЗ ВЫСШИХ НИЗШИМ, а из
низших... СВЯТЫМ ЧУДОТВОРЦЕМ, поскольку
научен был думать не только о себе, о своем, но об общем...
Вот так!
Через 1400 лет с
лишним открыл
я СВЯТОГО христианина. Я, а не церковь!!! Ей такие чудотворцы, такие святые были либо не
нужны, либо ОНА НЕ СПОСОБНА ИХ ЗАМЕТИТЬ и через полтора тысячелетия! В любом
случае — это не лучшая характеристика для нее...
Но не
только это вырисовывается из «Истории франков», сберегаемой людьми на
протяжении полутора тысяч лет. Не из текста, но и из подтекста этой хроники,
обусловленного внешней и внутренней цензурой, видно, КТО, какая дрянь,
выбивается в начальники «святой» церкви, а кто остается рядовым... КТО вершит
подвиги мужества и, на основе их, чудеса, а КТО очень скорые, рекордные по
быстроте, расправы и мордобития, или не может даже убежать спокойно от чумы:
накопленные богатства заставляют возвращаться назад и помирать...
Видно и
то, что храм (часовня, базилика) и молитвы способны уберечь и от чумы, но на
время. Пока груды отпеваемых трупов не испортят, не загадят святой храм
окончательно, и он перестанет помогать даже самым праведным чудотворцам вроде
Юлиана...
Из
истории с тучей и кучей... зерна видно и то, что святость и способность творить чудеса и
с их помощью переживать самые страшные напасти, включая чуму и войны, не сваливается с Неба, не рождается внутри
монастырей и монашеской жизни (Григорий был всего «несколько дней» монахом),
а есть результат внутренней жизни (жития), результат ВНУТРЕННЕГО РАЗВИТИЯ
Человека в БОГОчеловека. Развития
Совести в Нравственность, Нравственности — в Служение (и Богу, и людям, и
людишкам), Служения — в умение Концентрировать Волю, что позволяет соединять
Силы Небесные и земные Единым Духом (с помощью мыслей-помыслов, с помощью
постов и молитв), и ПРЕОДОЛЕВАТЬ ЛЮБЫЕ ПРЕГРАДЫ, кажущие непреодолимыми, то
есть Творить Чудеса. О подвигах гражданского и творческого мужества в один из
страшнейших периодов Истории отца Григория, который «предположительно умер в
ноябре 593 или 594 года» (и в этой неточной датировке проглядывает «уважение» и
«почтение» «святой» церкви и «человечества») достаточно подробно рассказано в
послесловии В.Д. Савуковой к «Истории франков». Но сама В.Д. Савукова, как и
«святая2 церковь, не решилась на выводы, к которым пришел филолог-романист Э.
Ауэрбах:
«Если о
человеке можно судить по его литературным сочинениям, у Григория был
темперамент, и он обладал мужеством... Ничто человеческое не чуждо Григорию, во
всякую глубину он заглядывает, всякий темный уголок освещает, не боится
называть вещи своими именами, сохраняя при этом достоинство и некую святость тона...
(Только ли тона? - В.Х.). Григорий по своему призванию связан со всеми людьми и
со всеми жизненными обстоятельствами, о которых он рассказывает, его
профессионально интересует моральное в деталях, так сказать, это реальное поле
его деятельности. На этой почве вырастает его наблюдательность, желание записывать
увиденное... Само собой разумеется, нельзя говорить об эстетическом разделении
сфер возвышенно-трагического и обыденно-реалистического у Григория, — кто,
подобно ему, связан с людьми практически, как клирик, не может не разделять эти
сферы, он каждый день встречается с человеческими трагедиями — посреди самого
хаотического, никак не очищенного материала жизни. Талант и темперамент
епископа Григория выводят его далеко за рамки простой заботы о спасении душ, за
рамки практической деятельности церкви; наполовину неосознанно он становится
писателем, постигающим жизненное и придающим облик всему жизненному» (цит. со
с.329)
Как ни
высока оценка жизни и трудов Григория Турского светским и советским писателем и
ученым, но и она останавливается лишь на рамочке постижения жизненного и
придания этому жизненному внешних форм, облика. А между тем СИЛА ДУХА СВЯТОСТИ
состоит в том, что и костная материя приобретает за их счет не физический, а
МЕТАфизический, ЗАприродный, ЗАпредельный смысл. Сила Святости — это сила,
способная преодолевать пределы и раздвигать рамки жизни.
Смысл
жизни, в том числе и таких особых двуногих млекопитающих как люди, как и у
всего живого, в конечном счете, сводится к тому, чтобы, из падали, трупов, или
свежатинки (т.е. быстренько произведенных трупов) поддержать свою форму жизни,
т.е. новый потенциальный труп, новый кусок дерьма. СВЯТОСТЬ, сила Духа, сила
ЕДИНСТВА С ГОСПОДОМ, порождает нечто иное... СВЯТОСТЬ — это способность Жизни
продолжать жизнь и побеждать смерть, не за счет смерти кого-то другого, а за
счет уничтожения грязи в себе и, тем самым, обретением союза с Господом — самой
энергичной энергии мироздания.
Последователи
Иисуса глубоко заблуждались и ввели в заблуждение миллиарды людей на целые
тысячелетия, когда стали уверять себя и других, что смерть можно попрать
(победить) смертью. Ошибались и Пушкин с тысячами пушкинистов, когда уверили,
что вечная жизнь (если не тела, то духа) может быть достигнута с помощью лиры,
свободы, поэзии... Нет, жизнь продлевается и устремляется к Вечной жизни лишь с
помощью Жизни. Жизни высоко организованной, глубоко осмысленной и
переосмысленной, жизнью, пронизанной Духом самых высоких идеалов.
Но не
только такого типа чудеса и чудотворцы встречаются в «Истории франков» да и в
истории в целом. Есть, оказывается, и чудотворцы, не имеющие никакого отношения
к святости тела и духа.
Комментариев нет:
Отправить комментарий