Единственный шанс для нашей страны уцелеть,
избегнуть распада и силового давления —
это играть на противоречиях
между группировками на мировой арене.
Паршев Андрей Петрович
6 ноября 2003
Если мы постараемся спрогнозировать устремления Соединенных Штатов в отношении нашей страны, то надо отталкиваться от таких долгосрочных в первую очередь приоритетов, которых придерживаются руководители этой страны, так сказать, в мировом масштабе. Что я имею в виду? Наверное, основным приоритетом для них является сохранение их страны, их порядка управления, их образа жизни и их положения в мире. Ведь их образ жизни впрямую зависит от господствующего положения США в мире. Какие, в принципе, существуют угрозы для этих приоритетов, для тех целей, которые постоянно имеются в виду руководствами этой страны? Оказывается, что таких угроз не так и много. Во-первых, это ограниченность мировых ресурсов сырья. Это угроза технологическому превосходству, благодаря которому Америка является Америкой. И третья угроза — это угроза физической безопасности, безопасности в военном отношении.
Вот если мы начнем с последнего приоритета, то оказывается, что хоть сколько-нибудь представимых потенциальных опасностей для самого существования США всего две. Первая — это если небо упадет на землю, а вторая — это ядерный конфликт с Россией. Больше никто Америке не опасен — ни Китай, ни объединенная Европа, ни объединенная Азия. Вот это надо чётко представлять: мы — единственная сила во Вселенной, способная реально повредить американцам, и наши намерения тут вовсе ни при чем, американцы четко придерживаются мнения, что в политике намерения совершенно не важны, важны потенциальные возможности. А в данном случае это российский ракетно-ядерный потенциал.
По всем остальным военным параметрам Соединенные Штаты являются единственной в мире сверхдержавой. Скажем, их военно-морской флот смог бы справиться не то что с любым флотом в мире, но и со всеми флотами мира вместе взятыми, то же касается и авиации. Поэтому та потенциальная угроза, которую мы для них представляем — это нечто уникальное и то, с чем американцы пока еще не знают, что делать.


