Структура мышления, созданная в течение последних ста лет для определенного понимания России, опирается на связный набор понятий и терминов, она логична и проста и, главное, она поддерживается авторитетом Запада. Нельзя сказать, что этот тип мышления политизирован (хотя в советское время в официальной идеологии была преувеличена и приукрашена роль одного течения – большевиков, а потом КПСС). В принципе, на одном и том же языке в начале века могли говорить и понимать друг друга и либералы-кадеты, и Колчак, и Савинков, и социал-демократы. Это язык евроцентризма, который отвергал существование иных жизнеспособных цивилизаций, кроме Запада. Россия должна пройти тот же путь, что и Запад! В конце XIX века это означало, что и в России должен быть капитализм. Россия сильно отстала, в ней много еще крепостничества и «азиатчины», но сейчас она наверстывает упущенное.
Из этого широкого течения выбивались наследники славянофилов – и консерваторы (из них выделились черносотенцы), и революционеры (народники). Против них встали и либералы, и марксисты. Их идейный разгром молодой Ленин считал в то время одной из главных своих задач. В работе 1897 г. «От какого наследства мы отказываемся» он так определил суть народничества, две его главные черты: «признание капитализма в России упадком, регрессом» и «вера в самобытность России, идеализация крестьянина, общины и т. п.».
В 80-е годы экономисты-народники развили концепцию
некапиталистического («неподражательного») пути развития хозяйства России. Один
из них, В.П.Воронцов, писал: «Капиталистическое производство есть лишь одна из
форм осуществления промышленного прогресса, между тем как мы его приняли чуть
не за самую сущность». Это была сложная концепция, соединяющая формационный и
цивилизационный подход к изучению истории. Народники прекрасно знали марксизм,
многие из них были лично знакомы с Марксом или находились с ним и Энгельсом в
оживленной переписке.
В советское время мы получали сведения о взглядах
народников в обедненном и недоброжелательном виде, в основном через критику их
Лениным. Сейчас, когда мы шире познакомились с их трудами (особенно трудами
«поздних» народников А.В.Чаянова и Н.Д.Кондратьева) и узнали, какое влияние они
оказали на мировую общественную мысль, мы обязаны подойти к критике народников
взвешенно, учитывать искажающую роль злободневных политических интересов.
Важнейшим понятием в концепции «неподражательного»
пути развития было народное производство, представленное прежде всего
крестьянским трудовым хозяйством. В конце 70-х годов XIX века в
крестьянско-общинное производство на надельных и арендованных у помещиков
землях было вовлечено почти 90 % земли России, и лишь 10 %
использовалось в рамках капиталистического производства. Сегодня проект
народников иногда называют «общинно-государственным социализмом».
Критики народников сходились между собой в
отрицании самобытности цивилизационного пути России и соответствующих
особенностей ее хозяйственного строя. Легальный марксист П.Струве утверждал,
что капитализм есть «единственно возможная» форма развития для России, и весь
ее старый хозяйственный строй, ядром которого было общинное землепользование
крестьянами, есть лишь продукт отсталости: «Привить этому строю культуру –
значит его разрушить».
Распространенным было и убеждение, что разрушение
(разложение) этого строя капитализмом западного типа уже быстро идет в России.
Плеханов считал, что оно уже состоялось. М.И.Туган-Барановский (легальный
марксист, а затем кадет) в своей известной книге «Основы политической экономии»
признавал, что при крепостном праве «русский социальный строй существенно
отличался от западноевропейского», но с ликвидацией крепостного права «самое
существенное отличие нашего хозяйственного строя от строя Запада исчезает… И в
настоящее время в России господствует тот же хозяйственный строй, что и на
Западе».
Сегодня узость этого евроцентристского взгляда
поражает1. Когда подобные вещи говорит Гайдар, в его искренность никто не верит
– он выполняет политический заказ. Сводить все различия хозяйственного строя
двух цивилизаций к наличию или отсутствию крепостной зависимости у трети
крестьян – значит подниматься на такой уровень абстракции, при котором
реального экономического смысла теория уже не имеет.
Достаточно сказать, что в России из-за обширности
территории и низкой плотности населения транспортные издержки в цене продукта
составляли 50 %, а, например, транспортные издержки во внешней торговле
были в 6 раз выше, чем в США. Как это влияло на цену, рентабельность, зарплату,
стоимость кредита и пр.? По сути, один лишь географический фактор заставлял в
России принять хозяйственный строй, очень отличный от западного.
Мы уж не говорим о том, что совершенно необходимым
условием для возникновения и развития западного капитализма было длительное
изъятие огромных ресурсов из колоний. Самый дотошный историк нашего века
Ф.Бродель, изучавший «структуры повседневности» – детальное описание потоков и
использования всех средств жизни, писал: «Капитализм является порождением
неравенства в мире; для развития ему необходимо содействие международной
экономики… Он вовсе не смог бы развиваться без услужливой помощи чужого труда».
По данным Броделя, в середине XVIII в. Англия только из Индии извлекала
ежегодно доход в 2 млн. ф. ст., в то время как все инвестиции в Англии
оценивались в 6 млн. ф. ст. Таким образом, если учесть доход всех обширных
колоний Англии, то выйдет, что за их счет делались и практически все
инвестиции, и поддерживался уровень жизни англичан, включая образование,
культуру, науку, спорт и т. д. Еще более жесткие оценки значения ресурсов
колоний и «третьего мира» дал К.Леви-Стросс, а в последнее время – экономисты
ООН.
Никоим образом не мог в России «господствовать тот
же хозяйственный строй, что и на Западе». Модель марксистов – как большевиков,
так и «легальных», была неадекватна в принципе, не в мелочах, а в самой своей сути.
Но эта модель становилась главенствующей в России.
Комментариев нет:
Отправить комментарий