Майкл Кремо. Ричард Томпсон. Неизвестная история человечества. Запрещенная археология

Последующие открытия в Китае

           В 1956 году крестьяне местечка Маба (Maba), в южноки­тайской провинции Гуандун (Guangdong), раскапывая в одной из пещер органические отложения, используе­мые как удобрение, наткнулись на череп, принадлежавший, по всей видимости, примитивному человекоподобному суще­ству. Ученые сошлись во мнении, что речь должна идти о Homo sapiens, хотя и с некоторыми неандерталоидными при­знаками.

        Вполне естественной представляется попытка привер­женцев эволюционного учения отнести находку из Мабы к по­зднейшей стадии среднего плейстоцена либо к раннему верх­нему плейстоцену, то есть после Homo erectus. В принципе находку эту можно датировать и ранним верхним плейстоце­ном, хотя в Мабе были обнаружены кости самых разнообраз­ных млекопитающих, существовавших не только в верхнем, но и в среднем, и даже в раннем плейстоцене. Главным основа­нием для определения возраста пещеры Мабы самым концом позднейшей стадии среднего плейстоцена либо началом верх­него плейстоцена стала опять-таки морфология останков че­ловекоподобного существа.

     Итак, наша дополненная хронологическая таблица пока­зывает наложение периодов обитания в срединной стадии среднего плейстоцена следующих человекоподобных су­ществ: 

1) примитивного человека прямоходящего (Ланьтянь);

2) собственно Homo erectus (Чжоукоудянь); 

3) Homo sapiens (Тунцзы);

4) человека разумного с неандерталоидными при­знаками (Маба).

      Гипотеза об одновременном существовании в Китае че­ловека прямоходящего и его более развитых собратьев подли­вает масла в огонь непрекращающихся дискуссий вокруг об­наруженных в Чжоукоудяне (раскопки № 1) достаточно совершенных каменных орудий и размозженных черепов пе­кинского человека. 

        Могли ли несколько различных видов че­ловекоподобных существ, находившихся на разных уровнях развития, одновременно существовать в срединной стадии среднего плейстоцена? Мы не утверждаем этого категоричес­ки, однако имеющиеся данные, безусловно, подтверждают та­кую возможность. Проанализировав научные публикации, мы не нашли в них убедительных оснований для отрицания этой гипотезы, если, конечно, таким основанием не считать морфо­логические различия.

         Кто-то станет утверждать, что морфологических при­знаков вполне достаточно для установления возраста ископа­емых останков человекоподобных существ по той простой причине, что эволюция человека есть непреложный, не вызы­вающий сомнений факт. Мы же придерживаемся иного мне­ния, основанного на тщательном анализе вопроса. Как было показано в главах 2—7, многочисленные свидетельства, кото­рые развенчивают глубоко укоренившуюся точку зрения на так называемую эволюцию человека, просто-напросто замалчивались или предавались забвению. Более того, научная общественность систематически закрывала глаза на множество уязвимых мест в обосновании нынешних взглядов на пробле­му эволюции.

        Если бы китайские крестьяне, раскапывая органические отложения в пещере, обнаружили полностью человеческий череп среди останков фауны, определенно свойственной пли­оцену, ученые тут же подняли бы шум по поводу того, что на месте не было компетентных специалистов для проведения надлежащих стратиграфических исследований. Однако спо­соб ведения «раскопок» в Мабе не вызвал никаких протес­тов— потому что обнаруженный там череп оказалось воз­можно подогнать под общепризнанную схему эволюционной хронологии.

       Но даже если закрыть глаза на крайнюю сомнитель­ность метода определения возраста по морфологическим при­знакам, вызывает удивление то, насколько часто этот метод применяется. Он, в частности, стал не исключением, а прави­лом при проведении в Китае исследований, связанных с эво­люцией человека. Такая практика стала особенно беззастен­чивой после того, как в 1956 году рабочие нашли в Лондонге (Longdong), округ Чаньян (Changyang) южно-китайской про­винции Хубэй (Hubei) верхнюю челюсть Homo sapiens.

      Челюсть, классифицированная как принадлежавшая человеку разумному с некоторыми примитивными чертами, была обнаружена вместе с типичной для Южного Китая фау­ной среднего плейстоцена, включающей в себя панду Ailuropoda и вымершего слона Stegodon. Вот что в 1962 году писал Чан Кванчи из Йельского университета: «Эта фауна от­носится, по общему мнению, к среднему плейстоцену, но по­скольку морфологические особенности найденной челюсти со­держат меньше примитивных признаков по сравнению с синантропом, исследователи пещеры датируют находку позд­ним средним плейстоценом». Как видим, морфология служит Чану Кванчи главным критерием определения Homo sapiens из Чаньяна как «младшего родственника» пекинского Homo erectus.

      В 1981 году его поддержала Джин Эйгнер: «Фауна, со­путствующая гоминиду, относит его возраст к среднему плей­стоцену, тогда как его близость к Homo sapiens указывает на позднюю стадию этого периода».

Поражает та категоричность, с которой ученые отверга­ют саму мысль об одновременном существовании в Китае че­ловека разумного и человека прямоходящего, не останавлива­ясь даже перед тем, чтобы поставить под сомнение такое убедительное свидетельство, как сопутствующая фауна. Вот что еще в 1931 году писал об этом сэр Артур Кит: «В прошлом нередко случалось, что сам факт обнаружения ископаемых останков человека служил специалистам основанием для оп­ределения возраста всего слоя отложений, так как геологиче­ские данные не должны вступать в очевидное противоречие с теорией недавнего происхождения человека».

        Еще одно открытие было сделано в Гуанси-Чжуанском (Guangxi-Zhuang) автономном районе Южного Китая, где в 1958 году рабочие обнаружили в пещере Люцзяна (Liujiang) череп, позвоночный столб, ребра, тазовые кости и правое бед­ро ископаемого человека. Эти останки, анатомически иден­тичные современному человеку, были найдены в среде, ти­пичной для фауны Stegodon-Ailuropoda, хронологически охватывающей весь период среднего плейстоцена. И тем не менее китайские исследователи отнесли их к верхнему плей­стоцену, исходя в первую очередь из развитой морфологии этого ископаемого человека.

             Череп, найденный при раскопках в Дали (Dali), провин­ция Шэньси (Shanxi), был классифицирован как принадле­жавший человеку разумному с некоторыми примитивными чертами. При этом все животные фауны Дали типичны для среднего плейстоцена и даже более раннего периода.

    Некоторые китайские палеоантропологи выдвинули ги­потезу о принадлежности находок в Дали, в частности челове­ческого черепа, к концу среднего плейстоцена. Однако сопут­ствующая фауна указывает на иной возраст человека разумного из Дали, относя его к ранним стадиям среднего плейстоцена. Это значит, что Homo sapiens из Дали древнее пекинского человека из Чжоукоудяня.

Напрашивается вывод, что пекинский человек, он же Homo erectus, останки которого обнаружены в месте проведе­ния раскопок № 1 в Чжоукоудяне, вполне мог быть современ­ником нескольких человекоподобных существ: раннего человека разумного (с неандерталоидными чертами), совре­менного человека разумного (Homo sapiens sapiens) и даже примитивного человека прямоходящего (см. схему 10.2).

Пытаясь разобраться с человекоподобными существами среднего плейстоцена, ученые неоднократно прибегали к ме­тодике датирования на основании морфологических призна­ков ископаемых останков, стараясь подобрать им «подходя­щий» возраст в пределах вероятных хронологических границ сопутствующей фауны, чтобы сохранить принцип эволюци­онной последовательности. Характерно, что эта искусствен­ная последовательность, втиснутая в рамки эволюционист­ских воззрений, приводится в дальнейшем как еще одно подтверждение правильности учения об эволюции.

В частности, мы уже привели множество примеров того, как вероятный возраст ископаемых останков Homo sapiens, лежащий в весьма широких пределах от срединной стадии среднего плейстоцена (эпоха существования пекинского чело­века) до верхнего плейстоцена, намеренно смещается к самой поздней границе данного хронологического отрезка. Но точно на таком же основании его можно было бы сместить и в обрат­ную сторону — к срединному среднему плейстоцену, но это никак не устраивает сторонников теории эволюции.

Обзор открытий ископаемых останков человекоподоб­ных существ в Китае мы завершим несколькими примерами, относящимися, как принято считать, к нижнему плейстоцену. В местечке Юаньмоу (Yuanmou), в юго-западной провинции Юньнань (Yunnan), геологи нашли два зуба (резца) гоминида, которого китайские ученые классифицировали как более при­митивного, нежели пекинский человек. Считается, что зубы принадлежали предку пекинского человека — крайне прими­тивному Homo erectus, потомку азиатских австралопитеков.

      Позднее там же, в Юаньмоу, были найдены каменные орудия труда: три скребка, каменный стержень, сушилка для рыбы и наконечник из кварца или кварцита. Опубликованные изображения этих предметов не оставляют сомнения в их по­разительном сходстве с европейскими эолитами и с памятни­ками восточноафриканской Олдованской цивилизации. Поми­мо орудий и зубов человекоподобных существ там же были обнаружены слои золы, содержащие кости млекопитающих.

       Результаты палеомагнитного анализа определяют при­мерный возраст пластов, где были обнаружены зубы, в 1,7 миллиона лет при вероятных хронологических границах в 1,6—1,8 миллиона лет. Датирование подвергалось сомнению, но ведущие китайские ученые продолжают его придержи­ваться на том основании, что обнаруженные при раскопках кости млекопитающих соответствуют нижнему плейстоцену.

Однако не все так просто с датированием человека пря-моходягцего из Юаньмоу нижним плейстоценом. Принято счи­тать, что Homo erectus произошел от африканского Homo habilis (человека умелого) около 1,5 миллиона лет назад, а приблизительно миллион лет назад мигрировал из Африки в другие регионы. Считается, что Homo habilis Африку не поки­дал. Из предполагаемого — по оценке Цзя Ланьпо (Jia Lanpo) — возраста человекоподобного существа из Юаньмоу следует, что китайский Homo erectus существовал независимо от его африканского собрата. Если расчеты Цзя Ланьпо верны, то австралопитек или человек умелый должен был обитать в Китае еще примерно 2 миллиона лет назад, что противоречит ныне признанной теории.

В связи с этим Льюис Бинфорд (Lewis R. Binford) и Нэн­си Стоун (Nancy M. Stone) указывали в 1986 году: «Следует отметить, что многие китайские ученые остаются привержен­цами гипотезы об эволюции человека именно на территории Азии. Отсюда их некритический подход к очень древнему да­тированию китайских находок и к тому, что каменные орудия труда находятся в плиоценовых отложениях». С другой стороны, почему бы не обвинить европейских ученых, считающих очагом эволюции человека Африку, в некритическом подходе к укоренившейся практике отрицания очень древнего возрас­та ископаемых останков человекоподобных существ и изде­лий, ими изготовленных, которые обнаружены по всему миру.

          Как мы уже говорили, споры о том, была ли центром эво­люции Азия или Африка, вообще не имеют смысла. В преды­дущих главах представлено множество свидетельств (в том числе многочисленные открытия, сделанные профессиональ­ными исследователями) того, что люди современного нам типа населяли различные континенты, включая Южную Америку, на протяжении десятков миллионов лет. Немало также дан­ных, подтверждающих существование в тот же период не­скольких видов обезьяноподобных существ, из которых одни более похожи на людей, другие — менее.

           И снова встает вопрос, который мы уже обсуждали в главах 2—6, посвященных предметам древней материальной культуры, не вписывающимся в привычные рамки На каком основании каменные орудия труда и следы огня, датируемые нижним плейстоценом (как, например, в случае с находками в Юаньмоу), приписываются примитивному Homo erectusf

        В самом деле, и орудия, и следы огня найдены отнюдь не в непосредственной близости от места обнаружения зубов Homo erect-us. А кроме того, как в самом Китае, так и в других частях света имеется немало свидетельств существования Homo sapiens уже в нижнем плейстоцене и даже еще раньше.

          В 1960 году Цзя Ланьпо, исследуя песчаные и гравийные отложения нижнего плейстоцена в Сихудю (Xihoudu), север­ная провинция Шэньси, нашел три камня со следами обработ­ки. Другие аналогичные находки последовали в 1961 и 1962 го­дах. По останкам фауны нижнего плейстоцена их возраст был определен более чем в миллион лет, а результаты палеомаг-нитного анализа позволили уточнить его: 1,8 миллиона лет. В Сихудю были найдены и разрубленные кости, а также следы огня. И то и другое Цзя Ланьпо приписал австралопитекам. Однако, согласно общепринятой ныне теории, австралопитек разводить огонь не умел — это доступно лишь человеку прямоходящему, неандертальцу и человеку разумному.

           Как и следовало ожидать, Джин Эйгнер не замедлила поставить свидетельства Цзя Ланьпо под сомнение: «Несмот­ря на достаточно убедительные свидетельства в пользу дея­тельности человека в эпоху нижнего (раннего) плейстоцена в местечке, называемом Хсихутю (Сихудю), в Северном Китае, я сейчас не готова безоговорочно признать их... Ведь исходя из данных, полученных в Хсихутю, следует признать, что люди обитали в Северном Китае и умели разводить огонь около миллиона лет тому назад. В таком случае наши фундамен­тальные постулаты относительно как хода эволюции челове­ка, так и способностей древнейших человекоподобных су­ществ к адаптации оказались бы под вопросом». Но стоит лишь отвлечься от «фундаментальных постулатов», и перед нами откроются весьма и весьма интересные горизонты.

          На этом мы и завершим обзор открытий, сделанных в Китае. Мы увидели, как истинный возраст ископаемых остан­ков человекоподобных существ искажается методом «датиро­вания на основании морфологических признаков». Когда же для определения хотя бы вероятных возрастных границ бе­рется за основу сопутствующая фауна, то результаты никак не подтверждают эволюционные теории. Скорее наоборот: они полностью согласуются с предположением о том, что люди со­временного анатомического типа и различные человекоподоб­ные существа жили бок о бок на всем протяжении плейстоце­на.