1. Наши представления о «хорошем» и «плохом», «правильном» и «неправильном» поведении — вопрос исключительно общественного мнения и традиций данного народа, а вовсе не Божественное указание. Мораль имеет религиозный смысл лишь для формалистов, но не для Ведающих. Это не значит, что мораль не нужна вовсе. Это означает лишь то, что Божественные Законы запечатлены в Природе, а не в человеческих писаниях.
2. Любая религиозная традиция имеет свои предписания — определённые методы достижения поставленной цели. Но,
во-первых, вечных и всеобщих предписаний не существует — они даются конкретным людям для использования в конкретном месте и в конкретное время, с учётом конкретных обстоятельств;
во-вторых, любые предписания — это не более чем «меню», а вовсе не сам «обед», и даже съев «меню» целиком, сыт не будешь.
3. Чтобы оправдать существование многочисленных религиозных догм, выдаваемых за Божественное Откровение, формалисты придумали теорию «первородного греха» — доктрину врождённой порочности человека, нуждающегося, якобы, не в просвещении, а в «искуплении». Естественное было объявлено формалистами порочным, а противоприродное, извращённое — «угодным Богу».
4. Известно, что яд в малых дозах может быть лекарством, а временное
воздержание — способом сбережения и накопления жизненных сил. Но чистый яд — убивает, а воздержание, ставшее самоцелью, нарушает естественный баланс сил в организме, ослабляя его и приводя, в конечном счёте, к умственным расстройствам и калеча душу человека.
5. Один из любимейших способов доказательства своей правоты, используемых формалистами, это низведение древних инициатических мифов до уровня их буквалистского прочтения. Деяния Богов, олицетворяющие собой определённые процессы в Природе и в душе человека, трактуются формалистами как человеческие поступки, обязательные для копирования другими людьми.
6. У истоков многих религиозных традиций стояли Ведающие люди, описывающие Действительность при помощи того понятийного языка, которым владели. Сначала их окружал узкий круг учеников и единомышленников, который с течением времени разрастался — по мере распространения учения. Потом Учитель умирал, и на его место приходили энергичные авторитарные личности, которые начинали делить и структурировать его наследие.
7. Но учение без Учителя — это форма без содержания, хранение остывающего пепла от прогоревшего костра, но не Живой Огонь. Искать в пепле Огонь — бессмысленно. Поэтому со временем последователи, жаждущие обновления, начинают лепить из остывшего пепла фигуры, которые, по их мнению, являются «развитием» дела Учителя. В конце концов форма учения окончательно затмевает собой содержание, и лишь приход нового Учителя способен нарушить покой «пепельного царства», на месте которого когда-то бушевало Живое Пламя...
Слава Роду!
[2009]
Комментариев нет:
Отправить комментарий