С.В. Жарникова. ЗОЛОТАЯ НИТЬ,

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Нить памяти

В 1858 году в типографии Главного Штаба в Санкт-Петербурге была отпечатана тиражом в тысячу экземпляров книга Александра Ва­сильева «О древнейшей истории северных славян до времен Рюрика, и откуда пришел Рюрик и его варяги». Свой труд он предварил словами выдающегося языковеда-слависта Шафарика: «Чего не сделаем, недоразумеем, то даст Бог сделаем, не сегодня-завтра; а если и не мы, то наши потомки; но для того, чтобы что-нибудь было сделано, надобно, чтобы оно было уже начато».

Александр Васильев писал: «Многие восстанут против моих убеж­дений, но опровергнуть их нет возможности. Все, что представляю я, все основано на фактах, на сказаниях древних летописцев; я первый поблагодарю того, кто докажет мне мою ошибочность и основательнее меня объяснит приход Варягов, но уверен в душе, что сделать этого нет возможности. Мои соотечественники, примите этот добросовестный труд – вам отдаю на суд его». Он написал эти слова в 1858 году.

В 1982 году я разрезала страницы книги, которую почти за 125 лет так никто и не прочел. Хочется верить, что это судьба только одной из тысячи. Но ведь их было так мало. Грустно, если и остальные постиг­ла та же участь. Как не вспомнить тут слова гениального русского по­эта: «Мы ленивы и не любопытны». Судя по всему, пришла пора иску­пать этот грех.

Сейчас трудно оценить огромность того, что сделал Александр Ва­сильев. Вспомним, как воспринимали свою отечественную культуру, историю своего народа многие выдающиеся умы России – его совре­менники.

«Я за все русские древности не дам гроша. То ли дело Греция? То ли дело Италия?» – писал в 1810 году К.Н.Батюшков.

«Окиньте взглядом все прожитые нами века, все занимаемое нами пространство – вы не найдете ни одного привлекательного воспоминания, ни одного памятника, который говорил бы вам о прошлом, кото­рый воссоздал бы его перед вами живо и картинно», – восклицал П.Я.Чаадаев [1].

«Никакое почитание, никакая реликвия не в состоянии остано­вить нас. Что же касается наших памятников, то их придумали, основы­ваясь на убеждении, что в порядочном государстве должны быть свои памятники», – иронизировал А.И.Герцен [2]. Известный знаток литера­туры и изобразительного искусства В. В. Пасек в 1834 году писал в своих «Путевых записках Вадима»: «Уничтожьте у нас все письменное, что останется тогда от жизни предков? Нет. Одни немые наши памятники не передадут, не объяснят нам событий минувших! Они слишком бедны и новы: древняя Россия не завестила нам почти ничего зодчественного!» [3]. Ему вторит в том же 1834 году В.Г.Белинский, который с усмеш­кой отмечает: «У нас до Петра Великого ничего не могло развиваться, как у народа, который сам не развивался, который мирно прозябал за своими столами дубовыми и скатертями браными, на своих постелях пуховых» [4]. Но, видимо, суровый критик все-таки призадумался над тем, что и столы дубовые, и скатерти браные, и постели пуховые, и мир, и покой так просто с небес на его народ не упали и что, вероятно, предкам пришлось немало потрудиться, пролить достаточно крови и пота, чтобы их внуки могли наслаждаться всем этим. И через четыре года, в 1838 году, тот же Виссарион Белинский пишет: «Не говорите, что у нас нет памятников, что знаменитейшие события нашей истории записаны толь­ко на сухих страницах летописей, но не переданы памяти потомков в произведениях искусства. Скорее можно сказать, что мы не там ищем этих памятников, где бы следовало искать; они рассеяны всюду, осо­бенно в старинных городах наших, но не всякий хочет замечать их» [5].

Вот в этой атмосфере легкого презрения к собственной истории, почти полного незнания культуры своего народа появилась книга Алек­сандра Васильева, который осмелился заявить:

«Нам, Россиянам, пред­стоит слава объяснить историю не только России, но и всей Европы!» [6].

Он считал, что летописцы (Нестор, Лаврентий, авторы Троицкой и Ипа­тьевской летописей) писали с небрежением, даже с отвращением о своих предках-идолопоклонниках, что деяния Олега и Игоря рассказываются ими только потому, что оба воевали с Цареградом:

«Но где только мог­ли, они клеймили и Олега, этого древнего героя славы, и весь народ России званиями: безбожнии Руси, погани и невегласи. (Прозваша Олега вещий, бяху бо людие погани и невегласи, так же и в других мес­тах). Не явно ли, что даже блистательные деяния Олега были им, как приверженцам Греции, огорчительны. Им, фанатикам веры, казалось ничтожным, не заслуживающим забот разыскания все касавшееся идо­лопоклонников; им казалось грешным даже говорить о них! Вот от чего Нестор и его последователи отчетливы от сношений Россиян с Грецией; но все прежде бывшее набросано грубыми и небрежными чертами, ко­торыми начата великолепная картина. И должно: не воссоздать, а со­здать древнюю историю Северной России» [7].

Обращаясь к древней ис­тории Руси, Александр Васильев указывал, что «Историки времен Диоклетиана, III столетия по Р.X., писали, что в Персидских междоусо­биях принимали участие Рюсси (russ)... Моисей Харентский, живший в V веке, знал, что Русский народ примыкает жилищами к Дунаю...», что «Эверс нашел сказание, что за 100 лет до Рюрика 2000 русских судов предпринимали поход на Византию, помогая Болгарам». Он писал:

«Быть может, окажется историческою истиною – мысль, казавшаяся прежде дерзкою гипотезою, что Русь еще до призвания Рюрика, от V до IX века, соединенная с Болгарией, составляла с нею один народ, разде­ленный, подобно Древней Греции, на дробные владения; но кои сово­купно владычествовали до половины IX века пространством от берегов Ильменя до Балкан и Адриатического моря. Между многими фактами, поддерживающими эти убеждения, служат также буллы Пап IX века, запрещавшие служить обедни по Болгарскому обычаю на Русском или Славянском языке. Не явно ли, что Болгары были славяне и имели об­щий Славяно-Россам язык. Это убеждение объяснило бы легкость, как бы привычность Северных Россиян делать при Игоре и Олеге походы на юг, нападать на Константинополь, на их малых ладиях, что невоз­можно было бы исполнять иначе, как прибрежным судоходством вдоль гостеприимных берегов» [8].

Говоря о древней истории руссов, Александр Васильев отмечал, что многие географические названия Балтики осно­ваны на корне Рус – Куршский залив Русна, северный рукав Немана – Русса, а окрестности их – Порусье. Он считал, что здесь обитали по­томки славян-венедов, родственные руссам Ладожского озера, и отме­чал широкое распространение этнонима «Русс» от Руси Червонной (червоннорусы Карпат, русины Закарпатья), Восточной Пруссии, где в VIII веке жили роксоланы придунайских земель, где римские легионы встре­тили Роксоланов, в составе народа Сарматов, Черного моря, которое еще до Нестора звалось Русским, и вплоть до Ледовитого океана, где «по преданиям исландским между Балтийским морем и Ледовитым оке­аном обитали Руссаланы» [9]. Прошло уже 145 лет с момента выхода в свет «Древнейшей истории северных славян», но как актуально звучат и сегодня слова автора этой, забытой нами, книги:

«Славяне Севера за много столетий до Рюрика имели оседлость, значительность и граждан­ственность... Но многие русские не хотят сообразить, что существова­ние городов, т.е. благоустроенных общин, не может быть без благоустроенности гражданской, и как бы боятся подумать, что Северные дорюриковские славяне, имея города, должны были иметь установле­ния, законы, войны и замирения. Славяне Севера, чуждые тревог и вол­нений Южных славян, должны были иметь, как градожители, и свою степенную Историю, прерванную великими внутренними междоусоби­цами, из которых выявился Рюрике его новым однодержавным правле­нием, прерванную проникновением в Россию христианства, обратив­шего не только всех тогдашних писателей, то есть монахов, к греческим сказаниям; но увлекшего их в ненависть ко всему языческому, т.е. ко всему прежде бывшему» [10].

Говоря о том, что будучи чужим руссам-сла­вянам, Рюрик не смог бы в течение только двух лет (после призвания) овладеть огромной страной, А.Васильев приходит к следующему выво­ду:

«Рюрик, братья и дружина его, призванные из сечь Варяжских, быв­ших на реках Варяже и Варанде у озера Ильменя, были Руссы из народа Славянского, следовательно, общего с новгородцами языка и проис­хождения, могли иметь друзей, даже родичей в Новгороде, с помощью которых благоразумный, отчизну любивший Гостомысл, устроил ихпри-звание и помог их утверждению» [11].

А.Васильев подчеркивал, что есть данные о том, что Ладожское озеро звалось морем, и что

«для тогдаш­них Русских плавателей необозримое для глаза пространство вод было морем, но и в нынешнее время, где положительное различие озер и мо­рей? Разве Русские моря: Байкал, Арал и Каспий не озера? И многим ли более Ладожского озера Аральское море, имеющее в окружности ме­нее 800 верст; а Ладожское озеро и Ильмень соединяются своими про­токами с морем, чего не имеют ни Каспий, ни Арал, прозванные моря­ми» [12].

Говоря о том, что с берегов именно этих славянских морей (Иль­меня и Ладоги) пришли в Новгород Рюрик и его братья, бывшие млад­шей ветвью древнего славянского княжеского рода, Александр Василь­ев заметил, что «летописцы России нигде не упоминают о толмачах (пе­реводчиках) между Варяжскими правителями, их сподручниками, разосланными по России, и славянскими народами. Явное доказатель­ство, что язык их был общий, а IX столетие было попозже Вавилонско­го столпотворения, и Норманы не одним языком говорили со Славяна­ми» [13]. Он пишет:

«Славяне, занимая большую половину Европы, должны иметь три отдельные истории: южную, западную и северную, потому что все три отделения, раскинутые на огромном пространстве, имели разные судьбы: что о южных славянах (до соединения их в одно великое чрез слитие с северной частью), вечно волновавшихся или по­давляемых народными переливами Азиатцев в Европу – должно искать сведений у историков греческих, римских, болгарских, даже арабских и китайских (относительно гуннов и других), чего не сделал Карамзин; о западных, порабощенных Римом, и о венедах искать сведений на запа­де; а о славянах севера, сохранивших самобытность, заботливо искать сведений в самой России, в нынешних губерниях: Петербургской, Оло­нецкой, Новгородской, Псковской, Тверской, Витебской, Смоленской, Лифляндской, Эстляндской, Финляндских (а также в Вологодской, Ар­хангельской, Костромской, Ярославской и Вятской губерниях, добави­ли бы мы сегодня. – С.Ж.) и в государствах, прилежащих к северу Рос­сии, не ограничиваясь сказаниями Нестора и его последователей, на которых, как на бытописателях, лежит великий упрек в небрежении древней и для них, истории Северной России» [14].

Прошло 145 лет с тех пор, как были произнесены эти слова. И сегодня мы вновь пытаемся решить задачу, поставленную еще в середи­не прошлого века – создать древнюю историю Северной России. Дан­ная книга, где сделана попытка соединить воедино нити памяти, време­ни, знания и судьбы народа – лишь маленький штрих огромной истории Русского Севера, которую еще предстоит написать, если не нам, так нашим потомкам.

И вслед за Александром Васильевым, спустя 145 лет, мы повто­ряем, как клятву, строки В.Жуковского:

«О Русь, да наш язык прильнет

Иссохнувший к гортани,

Да крепость древняя спадет

С увядшей нашей длани,

Когда престанешь ты для нас

И в час борьбы кровавой,

И в ночь, и в день, и в смертный час -

Быть радостью, и славой!

А ты, Всевышний, наш обет

Прими в твою десную

И горней благодати свет

Пролей на Русь Святую!»

---

[1] Чаадаев П.Я. Сочинения и письма. Т.Н. – М. – 1914. – С. 111.

[2] Герцен А.И. Собрание сочинений. Т. XX. Кн. I. – М. – 1960. – С. 62.

[3] Пасек В.В. Путевые записки Вадима. – М. – 1834. – С. 221.

[4] Белинский В.Г. Полное собрание сочинений. Т. I. – М.–Л., – 1953. – С. 152.

[5] Белинский В.Г. Поли. собр. соч. Т. III. – С. 134,135.

[6] Васильев А. О древнейшей истории северных славян до времен Рюрика. – СПб. – 1858.–С. IV.

[7] Васильев А. О древнейшей истории... С. 26, 27.

[8] Васильев А. О древнейшей истории... С. IX–X.

[9] Васильев А. О древнейшей истории... С. 35, 36.

[10] Васильев А. О древнейшей истории... С. 46, 47.

[11] Васильев А. О древнейшей истории... С. 62.

[12] Васильев А. О древнейшей истории... С. 60.

[13] Васильев А. О древнейшей истории... С. 63.

[14] Васильев А. О древнейшей истории... С. 25.