ТАТАРСКАЯ ПСИХОПАТИЧЕСКАЯ ЭПИДЕМИЯ
В КАЗАНСКОЙ ГУБЕРНИИ.
Из других психопатических эпидемий
религиозного характера заслуживает внимания эпидемия, развившаяся несколько
раньше Малеванщины в татарской среде Казанской губернии, виновником которой был
крестьянин из татар Богаутдин Вайсов, содержавшийся долгое время в Казанской
Окружной лечебнице, где я имел возможность его непосредственно наблюдать при
заведовании мной тамошней клиникой.
Недавно этот случай был описан
ординатором лечебницы М. Маевским. См. Невр. Вести., 1897, вып. 4. С. 123 и
след.
И потому некоторые детали,
касающиеся Б. Ваисова, мы можем извлечь из этого описания. Вайсов, старик лет
62 из Свияжского уезда, был арестован в 1882 году за самовольное открытие
училища и за сопротивление законным требованиям относительно закрытия
означенного училища. Уже в камере мирового судьи были обнаружены явные признаки
его душевной болезни, вследствие чего он и был направлен в Казанскую лечебницу
для испытания.
Во время допроса Вайсов «заявил, что
он — садовник Императорского сада; звание его — природный старовер, старый
мусульманин, известное лицо всем народам мира, поверенный Ислама, потерпевший убытки,
страдающий за захват, божьего полка определенный дистаночный начальник;
сотрудник всему миру, природный духовный вероисповедник, светлый умом своим,
сословия Тюрки, верноподданный монарху, лично известный Его Императорскому
Величеству, природный духовный, веры мусульманской, религии Ханафей-акзанской,
секты сюннитской, духовный отец В.; заявил, что он страдал и страдает за
интерес Государя Императора, для его государства и державы, что он от здешнего
начальства не имеет никакого вознаграждения, а только одни страдания и
мытарства, которым подвергает его это начальство. В пояснение своих слов В.
пишет отзыв на 2-х листах убористого письма, где говорит, что Окружной Суд
продал с аукционного торга его сочинения, и просит этот суд выдать ему справку,
на каком основании продали его книги, а ему самому грозили тюрьмой и Сибирью».
Будучи помещен на испытание в
Казанскую Окружную лечебницу, где пробыл первоначально 3 месяца, Вайсов,
подтвердив сказанное на допросе, обнаружил также явные бредовые идеи преследования,
обвиняя татар в ненависти к нему и в намерении его погубить.
Несмотря на удостоверение врача
лечебницы о душевной болезни Ваисова последний, как водится, был признан
губернским Правлением душевно здоровым.
Будучи выпущен на свободу, Вайсов
вскоре привлекается по суду за истязание 3 крестьянских мальчиков и лишение их
свободы. На допросе у судебного следователя Вайсов заявил, что мальчики будто
бы хотели его отравить мышьяком, причем он опять высказал бредовые идеи
величия, вследствие чего он был отправлен в Казанскую лечебницу вторично. Здесь
обнаруживаются бредовые идеи величия в еще более развитой форме, причем между
прочим он не признает себя крестьянином, так как на нем де креста нет и он не
мужик, а духовный, который должен делать Божье дело. Вообще «в лечебнице В.
стал высказывать тот же горделиво религиозный бред, те же идеи преследования,
что и в предыдущие разы. Преследуемый, гонимый, по его мнению, со всех сторон,
не видящий нигде правды и правосудия, он начинает осаждать всевозможные учреждения
массой прошений, отзывов, докладов и т. п. бумаг, подчас чисто кляузнического
содержания, подчас наполненных отборной руганью и выражениями безграничной
ненависти к властям и соплеменникам. Число этих бумаг, помеченных исходящими из
канцелярии В., превышает далеко цифру 100, Все они скреплены именной печатью,
на которой вырезано звание и титул В. — «Дордемаид, дервиш, Богаутдин Хамзин В.
Альбумари». Бумаги имеют определенный заголовок: «От Императорского
молитвенного здания Мантуб Гирфан, канцелярии меня, всего мира духовного отца,
природного духовного лица, сотрудника всего мира сего, Божьего полка
определенной дистанции начальника, который повелевающим указом Бога-Царя самого
этого Божьего полка, дардеманд дервиш Булгары-Ибн дервиш Хамза В.».
«Отрицание властей у него было
полное, единственной властью для своих последователей он поставил Бога, Царя и
себя. Свидетельство, данное им, считал вполне достаточным для проживания во
всех концах мира». Вот пример одного из таких свидетельств: «Дано сие свидетельство
X. В случае
надобности и по собственному своему желанию имеет право быть в всем свете, на
что я сам и благословляю его самого. Спаси Бог, аминь. Его же свободе да никто
не посмеет воспрепятствовать, кроме меня самого его духовного отца В.; и даже
да будет это свидетельство матрикулярным документом в потомство его из рода в
род, до окончания сего мира. Аминь! По закону и в силу закона во всем этом
подписываюсь своею собственною личною подписью своей руки по-мусульмански и
удостоверяю все это сие приложением своей должностной печати своего Божьего
полка».
Ясно, что дело идет здесь о
душевнобольном человеке, страдающем резко выраженной параноей.
Что касается самой эпидемии, то она
развилась следующим образом:
«Подметив в народе всякие пороки, В.
выступил с обличительным словом как против не соблюдающих святых правил Корана,
так и против руководителей народа мулл. Скоро собралась вокруг В. кучка людей,
жаждущих нового слова, нашедших руководителя своим неясным мистическим
стремлением. Он основывает общество мусульман-староверов, слепо повинующихся
одним только велениям Корана. С этих пор в жизни В. и его учения происходит
важная перемена. Он замечен своими противниками, подвергшими его преследованиям
и насмешкам. В муллах он возбуждает опасения, как религиозный новатор. В.
подвергся гонениям со стороны мусульманского духовенства, что видно из его
бесконечных жалоб по этому поводу, в которых, не смотря на массу преувеличений,
есть доля правды. В религиозные распри были вмешаны гражданские власти, к
защите которых прибегал В. Власти ему не помогли, и он начинает подозревать,
что начальство стоит на стороне мулл; муллы были, по его мнению, поборники
неправды и нарушители правил Корана, данных Богом; стало быть, власти тоже
виноваты в том, в чем обвинялось мусульманское духовенство. Отсюда зарождается
недоверие и ненависть к властям, а под конец и полное непризнание их.
По мнению В., муллы нарушают волю
Бога. А гражданские власти волю Царя, которому служат, так как не хотят стоять
за правое дело. Он стал утверждать, что начальники изменили Царю и народу.
Таким образом в учение староверческого мусульманского общества вошло полное
отрицание гражданских властей; староверы-мусульма не признают только Бога и
Государя. В виду постоянной измены и неправды, которые В. видел вокруг, он
поставил себе целью охранять общество и особу Государя во имя Божьего закона.
Он сочиняет молитвы за Царя, которые могут охранить Его от всяких бед и измены.
Он называет свою общину Божьим полком, в котором сам состоит предводителем,
"начальником дистанции" и воином, которому по гроб нет отставки; цель
этого полка — охранять особу Государя и блюсти чистоту нравов. Для образования
членов полка В. основывает учебное заведение, в котором преподавалась священная
наука "Гирфан". Между тем идеи о своей высшей власти, высшем
назначении и наконец о несправедливых преследованиях начинают прогрессировать.
В. стал окончательно выше всех людей, он подчиняется только Богу и Государю,
все же остальные не имеют никакой власти, никакого права над ним. В этой мысли
его, по-видимому, утверждали галлюцинации зрения и слуха. Так в сцене у X. является белый старик, неизвестно
как попавший в кабинет, и одним мановением головы освобождает его. К нему по
ночам являются татары, срывают двери и окна, но вреда никогда не могут нанести.
Все несчастья только утверждали В. в правоте его и несомненности его высокого
назначения; он всецело отдался своим мистическим грезам, за пределами которых
для него ничего не существовало».
В какой степени учение параноика
Ваисова было воспринято его учениками путем прямого внушения и упрочилось в их
умах во всей его полноте, показывает следующий случай:
«Шестеро татар, арестованных в 1885
году вместе с В-м за вооруженное сопротивление при описи дома В., на следствии
показали, что сопротивлялись "по закону и в силу закона, по повелению
Бога-Царя и по приказанию духовного отца В."; они защищали молитвенный дом
отца В., шли на защиту единодушно, так как у них одно тело и одна душа, что
делает один, то делают и все, все подписались под протоколом следующим образом:
"Проклятие Божие нечестивому народу (3 раза), аминь. Мы, Божьего полка
страдающий, захваченный последователь пророка Авраама, такой-то". Все
обвиняемые отказались принять обвинительный акт в силу того, что в нем они
названы были крестьянами, а не староверами-мусульманами; на суде отказались от
защитника, так как у них один защитник духовный отец В. Это поразительное
единодушие и фанатическое следование словам В-ва заставляло пренебрегать всех
последователей В-ва всеми наказаниями и лишениями».
Один из ревностных последователей
Ваисова И-в во время ареста проявил резкое сопротивление властям. «При вручении
И-ву, как обвиняемому, повестки в суд, последний заявил, что ее не примет, так
как в ней написано "крестьянин", а он не крестьянин, но духовный сын
В-ва. На суде на все вопросы председателя И-в отвечал с криком: "Никак
меня не зовут, какой я подсудимый, не признаю ваш суд, знать никого не хочу,
антихристы, проклятые, анафемы. Государь пусть меня судит, верховный суд,
Великий Государь и Оттоманская Порта, в Иерусалиме буду судиться". Будучи
отправлен на испытание в Казанскую Окружную лечебницу, он был выпущен как
неисправимый фанатик, раз навсегда подчинившийся известному авторитету и вне
его не желающий ничего ни видеть, ни слышать».
Хотя И-в признавал Ваисова, как и
все его последователи, за великого дервиша-праведника и мученика и подобно ему
не признавал себя «крестьянином» на том же основании, как и сам Вайсов, то есть
в виду отсутствия у него креста, и также не снимал шапки в присутственных
местах, расставаясь с ней только на время сна, И-в, к сожалению, не был признан
врачами больным т. н. индуцированным помешательством.
В Судебной Палате, где экспертами
были вызваны я и Я.Боткин, бывший в то время директором лечебницы, повторились
в сущности те же сцены брани по отношению к суду и крайнего раздражения при
расспросах и требовании снять шапку, доходящего до степени умоисступления,
сопровождавшегося резким приливом к лицу, общим дрожанием тела и беспрестанными
неистовыми криками, вследствие чего И-в был выведен из залы заседания. К
сожалению, и здесь директором лечебницы И-в был признан душевноздоровым лицом,
тогда как мной было дано мнение в пользу существования у И-ва душевного
расстройства, и, я думаю, к тому имелось более чем достаточное количество
фактических данных.
Комментариев нет:
Отправить комментарий