Вместо предисловия
Старые
правые... С чувством горестного благоговения представляю
не на суд – на укор читателю и себе –
пламенные строки одного
из забытых страстотерпцев за
Русское Дело, выдающегося
публициста и общественного деятеля Павла Федоровича Булацеля. Присяжный
поверенный, защитник на многочисленных процессах
против героев «Чёрной Сотни», один из виднейших деятелей её –
организации, созданной единым
духом русского народа, почувствовавшей смрад предательства высших
эшелонов власти и попытавшейся разрубить грандиозную паутину
заговора против России. Многократные попытки
опубликовать его работы
в «патриотической» прессе оказались
бесплодными. Комментировать здесь нечего.
Вслушайтесь в неподражаемый
голос истинного патриота. Так
сейчас практически никто не
способен ни чувствовать,
ни писать. Читайте хотя
бы для того, чтобы понять,
насколько велика пропасть между
нами, отступившими, когда
можно было напирать,
и ими – сознательно идущими на смерть ради
спасения Отечества.
Деградация
неописуемая.
П.Ф.Булацель
происходит из рода
Апостолов (Даниил Апостол был гетманом Малороссии в 1727–1734 гг., боровшимся с засилием евреев на юго–западе России) и помещиков
Екатерининской губернии. Он родился 29
июня 1867 г. Печатал свои статьи в правых
газетах, в основном,
в «Русском Знамени». Они
были изданы в двух томах под общим названием «Борьба за правду»...
По сведениям ГПУ,
был расстрелян в
1919–м, пополнив собой скорбный список убитых черносотенцев.
Вечная
память вам, герои
России! И горе
нам, обманутым и заблудшим, трусам и предателям Русского
Дела!..
Мы приносим
искреннюю благодарность замечательному
исследователю и публицисту Виктору
Митрофановичу Острецову за
то, что он первым надоумил слишком
торопливых и разумных
обратиться к фигурам первостепенным, русским людям, посмертно затоптанным режимом
с особым тщанием, в том числе – к имени и работам П.Ф.Булацеля.
И.Д., г. Москва
В учебнике
законоведения, составленном в 1903
г. Васьковским и Пергаментом
для воспитанников училищ
малого и дальнего плавания, который был послан Главным
управлением торгового мореплавания мне
для дачи моего заключения о желательных изменениях и дополнениях, во
главе всех министерств поставлено министерство иностранных дел,
и область его деятельности
определена вкратце в трех видах:
1.Ведение
переговоров с иностранными правительствами.
2.Покровительство
русским подданным в чужих краях.
3.Содействие
удовлетворению законных требований
иностранцев в России.
Как ни грустно,
но должно признать,
что из всех
трех перечисленных родов деятельности
нашего МИДа за последние сто лет особенною ревностью
отличалось выполнение тех
задач, которые перечислены в
третьем пункте, т.е. удовлетворение далеко не всегда даже законных
требований иностранцев в
России; а менее
всего министерство это заботилось о русских интересах...
Слишком явно показывая, что русское правительство не готовится к
войне, боится войны и согласится идти на всякие уступки ради избежания
войны, наши бездарные
дипломаты приводили всякий
раз Россию к неизбежности воевать в такое время, когда в
России менее всего ожидали войны...
...В XIX в.
было только два выгодных для
России договора, и оба они были заключены
русским человеком: графом
Н.П.Игнатьевым. А
Московское царство выдвинуло
ряд блестящих послов:
Шевригина, Ордин–Нащокина,
Голицина, Бутурлина, Алферова и
т.п. Такой искусный, испытанный дипломат,
как иезуит Антоний Поссевин, не
мог, например, окрутить и обойти
русского посланца царя Иоанна
Грозного – Истому Шевригина. Этот Шевригин не знал ни одного языка, кроме русского, не мог даже вполне доверять
своим переводчикам, и тем не
менее, он не потерялся
среди сказочной роскоши
и великолепия тогдашней Италии.
Природный ум и привязанность к Родине помогли ему ловко избегнуть всех
ловушек и капканов,
которые расставлял Антоний
Поссевин. Посланец русского царя с
честью выполнил возложенное на него
поручение: всюду все видел,
высмотрел, дал точные и ясные ответы на все вопросы наказа. Нигде он
не проявлял нетерпимости;
ни одного резкого
осуждения заморских обычаев не встречается в его письмах и отчетах. Но любовь к России не покидает его ни на
минуту...
Можно ли
сравнивать язык наших современных
дипломатов с тем языком,
каким говорили с
иностранными дипломатами послы московских государей? Трогательная любовь к Родине, убеждение в
силе русского царства чувствуется
в каждом слове московских дипломатов. Как они находчивы, как
стойки в отстаивании
выгод и славы
Русского государства! Для них благо России выше всего на свете. А менее всего их прельщала
мысль, чтобы их похвалили в «немецких
странах» за их уступчивость. Посольский
приказ Московского государства отличался от современной нашей
дипломатии тем, что,
во–первых, не поддавался иностранному влиянию, во–вторых,
тем, что все должности в посольстве замещались исключительно
русскими людьми, и,
в–третьих, тем, что московские дипломаты никогда никому не
делали никаких уступок.
Увы, теперь, по–видимому, совсем забыли истину, что
чужестранцам не следует отдавать предпочтение пред природными
гражданами. Теперь все должности,
самые почетные и
ответственные, в министерстве иностранных дел
заняты шведами, поляками
и чухонцами. Слава
и спокойствие России, судьба
русского Войска и русского Флота, вся будущность России находится в руках нерусских!
Печальные результаты этого явления
сказались во время проклятой
японской войны. Старшие флагманы
Тихоокеанской эскадры вице–адмирал
Старк и контр–адмирал Штакельберг, вследствие
близорукости балтийских дипломатов
графа Ламсдорфа и Сиверса, ничего не прибавили к тем лаврам, которые
стяжали русские моряки Ушаков,
Корнилов, Лазарев, Нахимов,
Назимов, Дубасов, Тыртов, Шестаков, Баранов,
Макаров... Все дорогие русские
имена! Русские богатыри, как
видно из примеров
Кондратенка, Спиридонова, Смирнова, графа
Келлера, Гаврилова и др., еще,
слава Богу, не перевелись
на Святой Руси, а потому
оттеснять русских и выдвигать на начальнические должности всюду инородцев –
великое преступление! Дело, конечно,
не в фамилии:
среди русских патриотов могут
попадаться и нерусские фамилии людей,
безгранично любящих Россию,
– ведь Ранненкампф, граф Келлер,
граф Н.Ф.Гейден, граф О.Л.Медем,
Владимир Федорович Луиниц и др. по
происхождению не русские, но они
обрусели, они слились душою
и сердцем с русским народом, они были до мозга костей русские люди...
Раскаиваться
в своем пристрастии
к русским императрице (Екатерине II. – Ред.) не
пришлось. Первые двадцать лет царствования ее были временем
всеобщего преклонения перед
могуществом России,
ознаменовавшегося блестящими победами
русской дипломатии. Оружие русское покрылось немеркнущей
славой, а русские
послы и дипломаты сумели из
этих побед извлечь
пользу для Русского
государства, и история признала
за Екатериною право
на именование «Великой». Сотрудниками ее
в управлении внешними
делами государства были исключительно русские люди, и никогда успехи русской
дипломатии не были так блестящи,
как при Екатерине Великой...
Императрица не
постеснялась выслать в 1790 г. из
Петербурга, так сказать,
«административным порядком», своего
родственника принца
Фридриха Вюртенбергского. В
последние годы царствования Екатерины в русскую дипломатию, однако,
стали проникать балтийцы, и это
явление отразилось понижением качеств
русской дипломатии – например – после блестящих побед Суворова и
Румянцева над Турциею Россия
по Ясскому миру в 1791 г. получила
лишь Очаков и степь между Бугом и Днепром.
В самом конце царствования Екатерины Великой началось
заполнение нашей дипломатии балтийцами.
Произошло это, отчасти, вследствие того, что заведовавший
иностранными сношениями граф Панин своим правителем канцелярии назначил
немца, подобно П.А.Столыпину, избравшему
своим правителем канцелярии еврея Кноля.
А где пустит корень один инородец, там непременно он начинает водворять
других инородцев...
Император
Александр I до
такой степени любил
окружать себя льстивыми, но
ненадежными иностранными проходимцами,
что великий французский
император Наполеон I
не мог удержаться
от выражения изумления: «Разве
нет у русского императора русских дворян, которые были бы ему более преданы,
чем эти корыстолюбцы?». Так
отозвался Наполеон о Штейне и других шведских и немецких
приспешниках русского государя.
Император Наполеон до глубины
души возмущался слепотою Александра I, воображавшего, что все инородческие
проходимцы, которых он к себе приближал,
искренне пред ним преклоняются.
Карл Васильевич Нессельроде,
возвеличенный Александром I и
управлявший министерством иностранных
дел с 1822
по 1856 гг.,
т.е. не только
в конце царствования Александра I,
но и в течение всего царствования Николая Павловича, был «злым гением России», не обладая,
впрочем, никакими талантами и
качествами, присущими гениальным
людям... До конца своей жизни он не
сумел даже научиться правильно говорить
по–русски... И этот юркий
еврейчик без рода, без племени, только благодаря женитьбе на дочери министра
финансов Гурьева сделавшийся влиятельным
лицом, приблизился к русскому
императору и в течение свыше четверти века направлял русскую
политику ко вреду
России! Он благоговел
пред Меттернихом, ненавидел Наполеона и всех французов.
...Император
Николай I понял,
что для России
лицемерные английские и немецкие друзья гораздо опаснее, чем
открытые враги – турки.
Но было уже
поздно. Севастопольский погром
явился прямым последствием излишнего доверия, которое
великодушный монарх России оказывал англичанам
и немцам. Неужели же исторической ошибке, так дорого обошедшейся России, суждено теперь
повториться снова?..
Александр III не
был слишком словоохотлив, но каждая
высказанная им мысль была
сама по себе
уже цельною определенною
программою. Однажды за столом у Цесаревича зашла речь о
неудовольствии офицеров одного из
гвардейских полков на командира полка.
Каждый высказывал по этому
поводу свои мнения
и предлагал ряд
мер для поддержания дисциплины. Наследник молчал, но когда все мнения были
уже высказаны, он сказал и свое слово, а
именно, что самою простою мерою было бы «не назначать немцев командирами
русских полков»...
Прошло
кратковременное царствование Императора
Александра III, когда весь мир почуял, что Самодержец Российский верит в
мощь России и сумеет заставить и других верить в эту мощь. При нем не только
Япония, но и Англия, и Германия не
посмели бы напасть на
Россию... Полный
самоотвержения, Александр III всецело
отдался служению своему народу. Для него русский народ и русская земля
были всего дороже.
Никакие банкиры, никакие международные знаменитости,
никакие английские писатели, никакие датские, шведские и немецкие принцы не могли
при Александре III влиять на ход внутренней и внешней политики России...
Хвалили ли или
порицали его – ему это было безразлично:
он делал то, что велела ему его
совесть и любовь к Родине. Но если бы
при нем кто–нибудь из русских
людей выразил свое согласие на расчленение на части Русского
государства, – о, тогда негодованию царя не было
бы границ! Он прогнал бы прочь со своих глаз негодных сановников,
которые стали бы играть на руку врагам России...
Весь позор, весь
ужас пережитых Россиею
за последние годы испытаний должен
быть отнесен не столько за счет
грехов внутреннего управления, сколько
за счет
нашей внешней политики.
Ведь Япония прежде, чем вступить
в союз с Англией, искала союза с Россиею; но наши дипломаты с
высокомерием отнеслись к
японским домогательствам и проглядели
печальные последствия, какие
неминуемо должны были наступить для России вследствие дружбы,
установившейся между Англиею и Японией.
Раболепство перед Германией и Англией сделалось заповедным
краеугольным камнем, на
котором наши международники строят
все переговоры и все дипломатические сношения.
Когда в марте
1902 г. Европа узнала о заключении
англо–японского союза, наша дипломатия приветствовала это событие, как нечто
отрадное, отвечающее видам русской
политики в Восточной
Азии, тогда как фактически оно обозначало только то, что России необходимо готовиться к войне,
не теряя ни одного дня, ни одного часа, если только она желала тогда отстоять всё
достигнутое на далеких окраинах...
Жалкие «русские»
дипломаты совершенно забывают, что благо
России для них должно было бы быть
дороже, чем спокойствие Европы и похвалы
американцев.
История России за
последние сто лет
доказывает, что если
за границею кому–нибудь из
русских государственных деятелей
оказывают чрезвычайные почести и расточают
неимоверные похвалы, то
это не предвещает чего–либо
хорошего для России.
Ведь тех русских людей, которые благо России ставят выше благ остального
цивилизованного мира, заграничные наши друзья не очень–то жалуют...
Назначение
Николая Валерьяновича Муравьева
(посланцем на переговоры с
Японией. – Ред.) было встречено с нескрываемой радостью во всех
русских семействах и с затаённою досадою среди всех инородцев.
Оно и понятно: Н.В.Муравьев, конечно, позорного мира не заключил бы! А мир был
так нужен японцам и англичанам в то время, когда с каждым днем становилась
возможнее победа Линевича над Оямой...
Но
дипломаты, даже на склоне своей
карьеры решившиеся на
свой личный риск защищать бытие Русского государства и
царского престола, осаждаемых масонами,
поплатились за это жизнью. Масонские
ложи не разрешают русским
дипломатам иметь самостоятельные убеждения... Вероятно по этой же причине умер
от паралича сердца и Н.В.Муравьев в магазине еврейки Стерн в Риме...
Барон Розен уехал
из Токио после
того, как японцы напали на
Порт–Артур. К его отъезду из Японии у
нас были уже потоплены: лучший крейсер
«Варяг», канонерская лодка «Кореец», а на самом порт–артурском рейде японскими
минами были совершенно испорчены три
самых больших броненосца. Всё
море было уже во власти японцев.
Зато в Японии
барон Розен оставил
по себе очень
хорошее воспоминание: японцы против него решительно ничего не имеют...
Иностранные
корреспонденты, в особенности
евреи, в своем восхвалении г–на Витте (посланного вести переговоры с
Японией. – Ред.) перешли все пределы приличия...
Вот,
например, образчик этих телеграмм в N
300 от 2 августа 1905 г. вечерней газеты, именуемой почему–то «Русская газета»:
«В половине седьмого
вечера С.Ю.Витте приступил снова к работе. Он ходил по кабинету, заложив руки за спину (как важно
для русских людей знать: куда
заложил С.Ю.Витте свои руки?! – Авт.), и отчетливо и громко диктовал каждое
слово. В два часа он кончил работу. Секретари падали от усталости, С.Ю.Витте же был бодр и доволен. (Не правда
ли, какой сверх–человек! – Авт.) В 7
часов утра он был опять на
ногах, свежий, как всегда».
И по мере того,
как услужливый телеграф стал во все концы света разносить хвалу в честь
работоспособности, неутомимости и гениальности Сергея Юльевича Витте, надежды русских людей на заключение почетного
мира все более и более слабели. Вскоре
весь свет узнал, что «ни пяди земли» означает
уступку Японии половины Сахалина,
т.е. 33 тысячи кв. верст с
несметными ископаемыми богатствами. «Ни
копейки контрибуции» означает, что русский народ заплатит японцам около 100
млн. рублей за содержание наших пленных,
обошедшееся в действительности в какие–нибудь 10–15 млн...
Фатально
преждевременно гибнут один
за другим все выдающиеся самостоятельные русские люди,
а масонский кагал
торжествует свою бескровную
победу! И только в далеком будущем, может быть, выяснится, к каким подлым и
чудовищным способам прибегала современная
«азефовская» техника неуловимых
преступлений, чтобы скоропостижно
убирать русских людей, неугодных жидо–масонским заправилам:
В.К.Плеве, Бобриков, Великий
князь Сергей Александрович, Грязнов, Слепцов, Карангозов, Мин, Лауниц, Игнатьев, Чухнин, Столыпин – устранены
открыто руками наемных убийц, а Шванебах, Муравьев,
Камышинский, Трепов, Тыртов, Бертенев, Клавдий Степанов,
Кисловский, Пегелау, Крушеван,
Шмидт, Никандр, Бутовский, Сергеевский
и сотни других
русских патриотов и националистов устранены тайно руками
наёмных отравителей. И не будет конца
этим египетским казням,
пока правительство не откажется от сомнительных услуг
всяких Азефов, Богровых
и Гершуней. Все
эти охранные отделения, сыскные
конторы должны быть очищены от
жидов и поляков...
«...Не нашедший
опоры ни в себе, ни в изнеженной знати, Александр II заключил первый после
Петра Великого постыдный мир с уступкою части русской территории и с отказом от
державных прав на Черное море. Вот момент,
который я считаю
несчастнейшим в нашей
новой истории. Бессильные
извне, т.е. не нашедшие в себе сил для внешней победы, мы
начали эпоху с
ВНУТРЕННИХ САМОИЗМЕН. Ослабевший
меч мы заменили миртовой веткой и
понесли ее на инородческие окраины»
(М.О.Меньшиков, публицист;
расстрелян жидо–большевиками в
1918 г. на глазах семьи. –Ред.).
...Пора
прекратить политику мелких интриг,
постоянных уступок и вредных для
русского государства соглашений и компромиссов...
Комментариев нет:
Отправить комментарий