ИЗУЧАЮЩИМ КИТАЙ НА ЗАМЕТКУ

 Татьяна Васильевна Вшивкина совсем юной гимназистской вместе со  своими родителями вынужденно покинула Родину в 1920 г. Сегодня она является как бы живым мостиком между белой эмиграцией самой первой волны и нашими современниками. Великолепный знаток всех мировых религиозно-философских систем, а также  основных европейских и азиатских языков, Татьяна Васильевна  свою жизнь посвятила борьбе с мировым сионизмом, понимая, что в искоренении этого зла – залог будущего процветания не только русских людей, но и всех народов мира. Вот что написала о самой себе Татьяна Васильевна в редакцию газеты «За Русское Дело»:

«Я работала в Бюро Специального Технического исследования в гоминьдановском правительстве при Министерстве обороны в Пекине в чине майора и по делам службы встречалась с главнокомандующим  войсками Внутренней Монголии князем Очировым, которого по-китайски звали Оу Ван. Также встречала и Джунгарского хана, которого китайцы звали Мин Ван. К нам в контору также являлись и  бывший глава немецкой разведки в Пекине некто Шульце А., и представитель американского ЦРУ. Помимо того ещё вращалась в  китайском обществе всех кругов. Когда к власти пришли в Китае коммунисты, то я для них делала переводы с русского на китайский и печатала лабораторные отчёты на европейских языках. Когда же меня арестовали, то после вынесения приговора меня определили работать на типографский двор помогать переводить Малую энциклопедию Ушакова с русского на китайский. Политграмоту в тюрьме мне преподавали на китайском языке, которая плохо усваивалась образованными китайцами, изучавшими древние китайские книги. Поэтому Мао Дзэдун повёл против них кампанию по их изгнанию из города в деревню».

Татьяна Васильевна часто пишет нам, делясь уникальной информацией, рассказывает о замалчиваемой СМИ теневой стороне западной «демократии»,  о китайцах, о своей собственной жизни…

 ИЗУЧАЮЩИМ КИТАЙ НА  ЗАМЕТКУ

Татьяна ВШИВКИНА,

писательница-востоковед, Австралия

КАК РОССИЯ БЛАГОУСТРАИВАЛА МАНЬЧЖУРИЮ

Потерпев поражение в войне при заключении мирного договора в Симоносеках в 1895 г., китайцы должны были уступить японцам остров Формозу (Тайвань), Пескадорские острова, весь Ляодунский полуостров в Маньчжурии и часть территории, прилегающей к корейской границе. Русское правительство выступило с протестом  против притязаний Японии на маньчжурские владения  Китая в пограничной полосе с Россией. Россию поддержали Франция и Германия, принудив Японию отказаться от оккупированной ею территории Маньчжурии. В благодарность за это по договору  1898 г. китайское правительство предоставила России в аренду на 25 лет всю Квантунскую область в Маньчжурии, включая  Ляодунский полуостров с двумя портовыми городами – Дальним и Порт-Артуром. И, к тому же, ещё разрешило провести железную дорогу через маньчжурскую территорию для соединения русского порта Владивосток с Дальним и Порт-Артуром.

Линии железной дороги, скрещиваясь и растягиваясь по всей стране от одной границе к другой, связали  многие китайские деревни, отдалённые от судоходных рек, с речными портами и большими узловыми городами. Китайцы-земледельцы получили возможность сбывать по небывало  высокой цене продукты  сельского хозяйства, снабжая ими не только  многолюдные артели  рабочих  как русских, так и китайцев, принимавших участие в железнодорожных постройках, но ещё и многочисленные русские военные отряды, размещённые вдоль всей полосы, отведённой под постройку железнодорожного пути, для охраны рабочих посёлков, станций, зданий, мостов, складов и т.д.

В Маньчжурии для проведения железнодорожного пути почти не существовало обрабатывающей промышленности, и за стеклянную бутылку из-под пива китайцы-земледельцы предлагали русским на обмен живую курицу, а за небольшой  железный гвоздь – свежее куриное яйцо. Учитывая такое положение в стране, русские коммерсанты-промышленники сразу же стали не только ввозить в большом количестве промышленные товары, но и строить небольшие заводы и фабрики для их производства на месте.

Чтобы удовлетворить острую нужду в строительном материале, русские коммерсанты-промышленники занялись в Маньчжурии производством красного кирпича, черепицы, оконных стёкол, скобяного товара и т.д. Для постройки каменных и кирпичных домов были необходимы цемент и известь. Там, где разрабатывались известковые каменоломни, появлялись новые обжигательные печи. В маньчжурских горах и сопках началась усиленная обработка каменных пород. Крупные обтёсанные куски шли на постройку домов и устоев мостов, а мелкий камень и щебень - на мощение городских улиц и шоссейных дорог. Кроме того, щебнем покрывали железнодорожную насыпь, чтобы её не размыло дождём.

И, таким образом, благодаря русскому правительству, которое финансировало постройку железной дороги в Маньчжурии, и русским коммерсантам-промышленникам, которые, затрачивая свой капитал, принимали активное участие в развитии местной промышленности, по всей стране шла усиленная стройка и чувствовалось необычайное оживление.

Растущее благосостояние китайского населения в Маньчжурии вызвало переселение туда китайцев из других густо населённых китайских провинций, где ощущался  чрезвычайный недостаток в земле, годной для сельского хозяйства, в то время как в Маньчжурии оставались незаселёнными необъятные просторы девственной целины. Целина служила пастбищем для маньчжуров-скотоводов, поэтому императоры-маньчжуры Циньской династии желали сохранить маньчжурские просторы невозделанными. Однако, несмотря на неодобрение  пекинского Циньского правительства, во главе которого стояли тогда императоры-маньчжуры Циньской династии,  китайское безземельное сельское население огромными толпами самовольно устремилось из своих родных перенаселённых провинций в Маньчжурию, заселив в первую очередь целинные земли в речных долинах, где почвой был или плодородный чернозём,  или лёсс. Лёссовая почва при достаточном орошении тоже является довольно плодородной. Позднее к  осевшим переселенцам прибывали их близкие и дальние родственники и прочие земляки. И так постепенно вырастали новые китайские деревни на маньчжурской территории.

Являясь скотоводческой и земледельческой страной, Маньчжурия изобиловала мясом и зерном. Зерно там стоило дешевле, чем в России, что и привлекло внимание моего отца, главным занятием которого была торговля зерном и мукомольное дело. Впервые он появился в тех краях в 1901 г.

Мой дедушка со стороны матери, по национальности поляк, поселился в Маньчжурии лет за десять до Первой Мировой войны. Овдовев, он оставил своих детей в России, в городе Перми, оканчивать образование, а сам с артелью русских рабочих занялся подрядами, участвуя в железнодорожных постройках, что обеспечивало ему и его рабочим хороший постоянный заработок.

Из Маньчжурии дедушка присылал детям восторженные письма, восхваляя необычную красоту и богатство местной природы. Он сообщал, что страна пересечена высокими горными хребтами, покрытыми вековыми лесами. В долинах, где текут многоводные реки, переполненные крупной жирной рыбой, весной и летом было так много дикорастущих цветов, что земля казалась как бы покрытой великолепным ярким ковром.

С не меньшим восторгом он отзывался и о местном китайском населении, расхваливая китайцев за их трезвость, честность, трудолюбие, бережливость, добродушие и неприхотливость. Повара-китайцы, обслуживающие его артели рабочих, ежедневно ставили на подоконник снаружи окна кухни глиняные чашки с кашей и другой едой. Когда дедушка спросил одного из них, для чего он выставляет пищу, тот ответил, что делает это для насыщения нищих-бродяг, потому что сытый человек не такой злой, как голодный,  а следовательно, меньше причинит зла.