В оккупированной Волыни поляки стремились проводить такую же
ассимиляционную политику, как и в Галичине. Но здесь они наткнулись на два
препятствия, которых не было в Галичине. Во-первых, на православную церковь,
русскую по настроениям и враждебную всякой мысли о подчинении Риму, хотя бы и в
форме унии. Во-вторых, население Волыни, пробывши 130 лет в составе Российской
Империи, считало Волынь частью России, а интеллигенция Волыни полностью
восприняла русскую культуру и считала себя русскими. Кроме того Волынь с
остальной Россией пережила годы Революции и Гражданской войны, во время которых
была произведена ломка старых социальных взаимоотношений и на авансцену местной
общественной и политической жизни выступили новые, революционные, силы, как
общероссийского, так и украинского направления - петлюровцы (в незначительном
количестве).
И, занявшим Волынь, полякам пришлось для осуществления своей
ассимиляционной политики повести борьбу сразу по трем направлениям: против
православной церкви, против русской культуры и против
революционно-социалистических настроений.
Местных сил, кроме помещиков-поляков, для ведения этой
борьбы Польша на Волыни не имела. Ни ополяченных, ни полонофильствующих групп
на Волыни не было.
Но зато в Польше оказалось несколько тысяч петлюровцев,
сидевших без дела и без всяких средств (их кормила Польша) и готовых выполнять
все, что от них потребуют, давшие им приют, поляки.
После надлежащей подготовки и инструктирования, поляки
начали их постепенно включать в хозяйственную, культурную и общественную жизнь
Польши. Понимая, что переход от русского (общероссийского) характера жизни
Волыни к чисто польскому, встретит много сопротивления, поляки, как переходную
ступень, избрали "украинизацию" этого захваченного края.
Украинизация православной церкви, сопровождавшаяся насилиями
и хулиганскими выходками, распропагандированных агентами власти, групп
молодежи, к которой примкнула и часть православного духовенства Волыни, нанесла
огромный удар единству православной церкви и поколебала ее авторитет в широких
массах населения. Имея за спиной поддержку власти, эта украинизация
деморализировала неустойчивую часть православного духовенства, которое пошло на
поводу у хулиганствующих украинизаторов церкви.
Украинизация культурной жизни проводилась путем создания
целой сети шовинстическо-украинских культурно просветительных обществ -
"просвит", получавших и моральную и материальную по мощь от органов
власти. Кроме того открывался ряд учебных заведений в городах с преподаванием
на украинском языке и полным изгнанием русского языка из преподавания. Польша
субсидировала также украинские театры, спектакли, печать на украинском языке.
Все русское было или под прямым запретом или, в лучшем случае, в загоне и едва
терпимо оккупационными властями.
Украинизация хозяйственной жизни и, связанной с ней, местной
общественной деятельности проводилась путем субсидирования и фаворизирования
кооперативов и крестьянских банков, стоящих на украинских позициях и всяческого
ущемления их конкурентов или прямых противников.
Кроме того бывшие петлюровцы приносили полякам большую
пользу, как осведомители и сотрудники по борьбе с
революционно-социалистическими настроениями и группировками. В годы Революции и
Гражданской войны, пока они не пошли на "сотрудничество" с поляками,
петлюровцы сами были активными революционерами и социалистами и своих бывших
единомышленников на Волыни хорошо знали.
В результате всех этих мероприятий, Волынь внешне начала
приобретать характер края примирившегося с властью Польши и постепенно
поддающегося польской ассимиляционной политике. Но это было только внешне. На
самом деле, поляки, несмотря на все свои старания, не смогли превратить
население Волыни не только в патриотов Польши, но даже, лояльных граждан, что и
было продемонстрировано, когда началась война. Население Волыни, как и
галичане, не проявили никакого желания защищать Польшу, даже те, кто
пользовался доверием польских властей и содействовал их ассимиляционной
политике. А, игравшие на Волыни большую роль, петлюровцы сразу же отмежевались
от поляков, предавши их с такой же легкостью, как в 1919 г. предали галичан.
Наш короткий очерк о жизни Волыни под Польшей был бы
неполным, если бы обойти молчанием жестокую агрессию католичества, объектом
которой было население Волыни. Не довольствуясь проведенной украинизацией
православной церкви, благодаря чему она стала разъединенной и ослабленной,
католики поведи наступление сразу по трем линиям.
Во-первых, они предъявили множество исков об отобрании
православных храмов от православных прихожан и передачу их униатам, которые на
скорую руку создавались, действуя "кнутом и пряником": одним что-то
обещали, других стращали, что отказ от перехода в унию будет рассматриваться, как
акт политической неблагонадежности, со всеми отсюда вытекающими последствиями.
Таким образом создавались небольшие группки униатов, которым и передавались
православные храмы, а если прихожане этому противились, применялась сила.
Требования эти католики обосновывали тем, что когда то эти храмы были
униатские. На этой почве возникло множество конфликтов и случаев самого грубого
вмешательства представителей власти в церковные дела, вплоть до насильственного
разрушения храмов, их осквернения и запрещения совершать в них богослужения.
Эта агрессия вызвала волну возмущения во всем мире и была приостановлена только
перед самой войной.
Вторая линия католической агрессии заключалась в создании
так называемого "восточного обряда" католической церкви. Заключался
он в том, что при полном сохранении внешней, обрядовой, стороны православия,
проводились догматы католической церкви. Эта подмена православия католичеством
для людей малосведущих в вопросах богословия была совершенно незаметной.
Третья линия агрессии заключалась в создании приходов
"православных поляков" в которых все богослужение шло на польском
языке. Полонизация языка богослужений должна была содействовать полонизации
прихожан, которые вовсе не были поляками, а только польскими гражданами. А этим
открывался путь и к сближению с католицизмом.
Не имея возможности в этом кратком очерке более подробно
описать эту беспримерную религиозную агрессию, имевшую место в 20-ом столетии в
государстве, которое называло себя демократическим, мы отсылаем всех
интересующихся этим вопросом к соответствующим источникам. Документирование и
подробно описано это наступление католичества на православие в книгах магистра
богословия А. Свитича ("Православная церковь в Польше и ее
автокефалия" - Буенос Айрес. 1959 г.) и К. Николаева ("Восточный
обряд". Париж. 1950 г. )
Комментариев нет:
Отправить комментарий