|
|
«Восток,
Петруха, дело тонкое!»
|
|
|
Реплика
непобедимого Сухова.
|
Точно
так же, как он обошелся с ногайцами, обошелся Суворов и с комендантом Измаила,
у которого да, может и 35 тыс. солдат, а может и более, но солдат больных,
пораженных чумой в гораздо большей степени в условиях большой скученности.
Ясно, что крепость, месяцем раньше — месяцем позже, все равно достанется
русским, а потом, как это уже было 20 лет назад, вернется туркам. Так не лучше
ли ее сдать (за хорошие деньги, разумеется), чем самому загнуться вместе с
янычарами? Но сдать так, что бы никто и не заподозрил... Сдать после ночного
штурма, когда откроются ворота. Но те, кто открывал ворота, будут перебиты...
Не все ли равно, как им умирать: от русского штыка, или от чумы?
Прекрасно
знает про чуму и Суворов и растягивает свои войска на 20 верст (21,36 км). Во
избежание лишних контактов... Прорвать такую цепь осажденным ничего не стоит.
Тем более толпе в 35 тысяч отборных янычар. Ударил в середину, а еще лучше в
один из флангов, и пока 20 верст с противоположного фланга бежать будут, пол
суток пройдет! А там ищи ветра в поле... Но, в конце концов придется явиться к
султану, а тот за оставление Измаила отрубит голову. (Так потом и было. Только
с гонцом, принесшем весть о сдаче...). Лучше уж договориться по-хорошему. И они
договорились. Два очень умных и хитрых человека... Один хитрее другого. И тому
есть прямые свидетельства.
«7-го Декабря
Суворов (сам;
знающий турецкий язык и без переводчиков еще с 1773 г. - В.Х.) вступил в сношения с
Сераскиром;
два раза убеждал его сдать крепость. Гордый (чего уж гордого, если
Визирем быть не захотел? - В.Х.) Аудузулу-Паша отвечал: «Скорее Дунай остановится
в течении своем и небо преклонится к земле, нежели сдастся Измаил». (с. 124)
Правильно
паша отвечает. Но почему же два раза «вступил в сношения»?! Гордому и одного достаточно...
Объяснения двух
туров переговоров просты. Первый раз договорились о цене. Во второй —
суворовцы привезли миллион рублей золотом. Откуда миллион? Да из последующего
текста, написанного умным подцензурным человеком для других умных подцензурных
людей. Написанному по-восточному тонко, когда говорить нельзя, но сказать можно
все... (Россия — она и в Европе-то не больно Европа, а уж в Азии точно Азия...
Не Евразия она, а Азиоопа, как определил наш сатирик Михаил Задорнов). Ну, а
про Дунай, который упадет на землю, это для отвода глаз, для стукачей султановых.
И официальных, и добровольных, которых и в турецкой армии немало...
«Суворов
в третий раз уведомил Сераскира: что если
в тот же день не выставит он белого флага, то крепость будет
взята приступом, а
гарнизон сделается жертвою ожесточенных воинов.
(Правильно! Зачем лишние свидетели? - В.Х.) Паша оставил отзыв
Главнокомандующего без ответа».
А чего
отвечать? Чего выдумывать еще одну гордую фразу, лоб морщить? Они люди деловые,
и обо всем давно договорились. Теперь уже Суворов играет на публику и... и
выдвигает свой трехдневный план подготовки к приступу, хотя в день штурма приказывает пушкарям палить редко, «чтобы
обмануть Турок недостатком пороха». Ничего себе приступ без должной
артподготовки!.. Вот так. По-восточному. Один день, устанавливая пушки всего
лишь в 90 метрах от крепости, демонстрирует желание «обмануть Турок правильной
осадой», а через неделю прямо и публично заявляет, что возьмет приступом и всех
перережет...
Зигмунд
Фрейд рекомендовал судить о мотивах и целях людей по их оговоркам. Суворовские оговорки, что были зафиксированы
письменно, вдруг струхнувшему Потемкину, который пару недель назад
приказал Суворову взять крепость (а вдруг не возьмет и сядет в калошу! Во,
здорово! Только Потемкин и может Очаковы брать...) предлагает теперь не делать
этого. (И опять хорошо... И добрый он, Потемкин-то, жалеет всех...) Но что
отвечает Суворов, чем мотивирует намеренье взять крепость? «Два раза было
Российское войско у ворот Измаила». Не у стен, не у валов, а у ворот. И не взяли!.. Стены его
не интересуют. Только
ворота! Вот фокус его внимания.
А еще
людей выдают результаты их действий. А результаты штурма были по Бантыш-Каменскому
таковы:
«Турки в
узких улицах стреляли из окон, оборонялись с ожесточением; между ними было
множество женщин, вооруженных кинжалами. Русские вошли (а не перелезли через стены и
валы - В.Х.) в Измаил четырьмя воротами. Сераскир долго защищался в каменном строении, и,
потом, пал героем»
«Гордый»
Паша оказался дураком и в дураках! Слову русского генерала поверил. С
французским перепутал. Из-за мундира, образованности и крестов за европейца
принял, за честного христианина... Так тебе и надо, предатель присяги... Сразу
четверо ворот распахнул!!! Идиот - мусульманин, не знаешь, что главных свидетелей
убирают первыми?! Будешь теперь знать на том свете...
Н.С.
Хрущев, если бы знал, если бы хотел знать, как все было на самом деле, отдавая
дань интернационализму и героизму Сераскира, наверняка бы присвоил ему звание
Героя Советского Союза, посмертно... Ну, а тех верных Паше турок, кто во время
вылазки перед «штурмом» золотые червонцы суворовской казны Паше притащил,
наверняка, получили бы ордена «Дружбы народов». И тоже посмертно...
«В 4
часа по полудни крепость была совершенно завоевана. В числе девяти тысяч
пленных, положивших оружие, из которых две тысячи умерли от ран в тот же день,
находились: трех бунчужный Паша Мустафа, один Султан, сын Сераскиров, Капиджи
Баша и множество Бим Башей; более 4000 Христиан и 135 евреев, жительствовавших
в Измаиле, прибегли к покровительству Суворова». (с.128)
Удивительным
образом все турецкие военноначальники, кроме Сераскира, остаются живы. Еще
более удивительно, что две тысячи турецких солдат умирают в течение суток.
Такую смертность могут дать либо умышленные убийства (расстрелы), после пыток,
либо Чума...
«Во время штурма погибло до
26 000 Турок и Татар» (с. 128).
Да, это
была настоящая резня! Из 35 тыс. турецкого гарнизона 28 тыс., или 80%, умерли за одни сутки!!!
«в числе
трофеев находились: 245 пушек и мортир (а не 260... - В.Х.), 364 знамени, 7
бунчугов, 2 санджака, множество пороху и других военных снарядов, полные
магазины съестных припасов для людей и лошадей. Солдатам позволено было грабить... три дни сряду:
они получили в добычу более миллиона рублей и множество прекрасных Турчанок». (с.128)
И опять
удивительные, баснословные цифры. Русские захватили 364 +7+2 = 373 знамени на
35 тыс. человек. Получается, по 94 человека на знамя. Но хорошо известно, что
знамена бывают только полковые и выше, т.е. в среднем по 500-1000 человек на
знамя... Норма превышена на 533 — 1066%. Проценты знакомые, румянцевские... Впрочем, Румянцев
был скромнее. Его 150 тыс. турок под Кагулом имели всего 60 знамен, или по 2
500 чел. на знамя. Получается, что Суворов Румянцева со знаменами перещеголял
аж в 26,6 раза. 2
660% вранья!
Еще
более интересно, что за 3 дня, отвлекаясь от изнасилования турчанок, солдаты награбили миллион.
Не лир, не дублонов, не дукатов, а именно рублей. Как рубли попали в Измаил, если
русские войска постоянно одерживали победы, а турки все время отступали? Как эти рубли были сосчитаны в
сумме, если они стали добычей отдельных солдат? Либо величину этой
суммы Суворов и его приближенные знали заранее, либо добыча у солдат была
отобрана и сосчитана еще раз... Кто знает, может еще какой Измаил придется
брать?!.. “Штурмом”... Через распахнувшиеся вдруг четверо ворот... После
которых еще 11 часов (а не 9, как в учебнике) надо убивать, а потом еще три дня
грабить...
«Наших
убито на приступе 1880 человек; ранено: три Генерал-майора, около 200 Штаб и
Обер-офицеров и 244 рядовых». (с.128)
И эти
цифры кроме грустного смеха ничего вызвать не могут. В любой нормальной битве
число раненых превышает число убитых. (При мифическом сражении за Кинбурн это
соотношение составило 200 к 800, но никак 1 880 к 444...) И это понятно. Убить
человека — дело сложное. Тем более холодным оружием. На тесных улочках ружьями,
которые надо заряжать минимум полминуты, много не постреляешь, да еще в
абсолютной темноте. В среду 22 (11) декабря 1790 г., как свидетельствует
американская компьютерная программа Astronomy Lab., солнце на широте Парижа
близкой к измаильской взошло в 8 час. 43 мин. по местному времени, а село в
16:57. Таким образом, минимум, три часа в почти абсолютной темноте (было
полнолуние, но луна села в 8:09) вошедшие через четверо ворот русские резали
сонных турок... Сопротивления быть не могло. Но убитых русских почему-то в 4,2
раза больше, чем раненых... Скорее всего, в число убитых записали всех умерших
от болезней, и, в частности, от чумы. Ведь данные о судьбе больных,
которых было много на голой земле в холодном и сыром декабре, упорно
отсутствуют...
И
соотношение между ранеными солдатами и
офицерами с генералами тоже интересно. 244 : 203 = 1,2. Почти 1:1. Но в любой
нормальной армии на одного офицера приходится, как минимум, 30 солдат... Согласно
теории вероятностей раненых офицеров должно быть в 30 раз меньше, чем солдат,
т.е., максимум, 6,8 человека... Может, и, вправду, ранили семерых? Все остальные были ранены
лишь в рапорте, дабы было за что награждать. Генерала Кутузова, например...
Впрочем, кроме Голенищева - Кутузова были куда более достойные люди:
«первыми тремя (колоннами) или правым крылом командовал
Генерал-Поручик Потемкин,
двоюродный брат Фельдмаршала; левым родный племянник Кн.
Таврического (т.е. то же Г.А. Потемкина - В.Х.) Генерал-Поручик Самойлов. Под
начальством последнего находился Голенищев-Кутузов. Он предводительствовал шестою
колонною. ... преодолевая сильный картечный и ружейный огонь,
овладел бастионом; но в первое мгновение удержан был многочисленными толпами
неприятелей, которые сильною вылазкой остановили четвертую и пятую колонны. Ими
предводительствовал Безбородко, брат знаменитого Канцлера, получивший тогда тяжелую рану».
(с.126-127)
Сравнивая
строки соседних страниц, еще раз поражаешься гению поэта! Как же точно он
написал: “Смешались в кучу кони-люди...” Картина все время одна и та же, что у
Петра в 1709-ом Полтавой, что у Румянцева в 1770 под Кагулом, что у Суворова в
1790... На 126-й странице Кутузов под командованием Самойлова, который
командует левым флангом, и, следовательно колоннами № 4, 5 и 6. Но всего лишь
через час колонны № 4 и 5 возглавил Безбородко, но и Кутузов, командир колонны
№ 6 почему-то оказался у него в подчинении. Какова нелегкая судьба у обоих
начальников левого фланга! Самойлов покомандовал всего час и... Но знаем, что
не убит. В 1796-ом будет он Председателем сената, того самого, что накопит 11
тысяч не рассмотренных дел... Может ранен? Но нет ни словечка об этом. А вот
братан Безбородко не успел и покомандовать вволю... ранен тяжело. И если бы
только его одного ждала такая тяжелая судьба... Но и у других генералов судьба
не легче.
«Суворов наблюдал каждый шаг
подчиненных ему вождей (еще бы, племяш Потемкина Самойлов смылся в разгар
битвы неизвестно куда! - В.Х.), немедленно велел поздравить Кутузова Комендантом Измаила и прибавил, что он уже отправил нарочного
с вестью
о покорении крепости. (Всего-то через час после начала штурма! А до этого
все сомневался, целый день Богу молился, но как ворота распахнулись, все ясно
стало... - В.Х.) Усилив свои войска Херсонским полком, Кутузов возобновил отчаянную битву...»
(с.127).
А до
этого расхотел... И пока не пожаловали Комендантом, в битву и не лез... Но как
он, бедный, вместо того, чтобы по госпиталям мотаться с одним глазом в Измаиле
управлялся? В Измаиле, где три дня насиловали турчанок и грабили христиан и
евреев, собрав аж миллион рублей... Нет, преград для сильных мира сего!.. Ни
физических, ни нравственных...
Согласно
итогам «штурма Измаила» по Бантыш-Каменскому = архивам= рапортам Суворова и К° «ранено 3
Генерал-майора». Фамилии двух уже известны. Безбородко тяжело ранен и Кутузов лишился
глаза, как известно из учебников... Но одновременно с братаном канцлера
Безбородко ранили еще трех генералов:
«Генерал-майор
Ласси, начальствующий второй колонною, прежде всех взошел на вал в 6 часов:
первая колонна, под командою Генерал-майора Львова и третья, предводимая
Генерал-майором Мекнобом, должны были его подкрепить, но несколько опоздали. Львов и Мекноб были тяжело
ранены; Ласси, слегка, в руку (какую неизвестно, как неизвестно в какой бок
ранили Суворова картечью под Кинбурном... - В.Х.), и, продолжая нападение,
захватил многие батареи за Хотинскими воротами». (с 126-127)
З
раненых генерала на правом фланге (2 из них тяжело) плюс 2 генерала на левом фланге
и обо тяжело (выбитый пулей или картечью глаз легким ранением никак считать
нельзя) всего согласно правилам арифметики дают 5, но не 3. Но правила
арифметики со времен Петра (он с арифметикой всегда не в ладах был, хоть и
велел издать «Арифметику» Магницкого...) в Империи не действуют... Там свои
правила. Раненому в бою генералу — ордена, поместья, души и другие награды!
Но вот
Секунд-майора Неклюдова первым вопреки всем законам не только арифметики, но и
физики и здравого смысла взобравшимся на крепостной вал (стены не упоминаются
ни разу) поначалу наградой обошли... Товарищ Сталин себе такого не позволял...
«В 20-х
числах сентября (1943 г.), — сообщает учебник «Истории СССР» для 10 кл. (М.:
Просвещение, 1988, с. 82-83), — освободив Левобережную Украину и Донбасс,
советские войска вышли к Днепру и с ходу, в едином наступательном порыве начали
форсирование реки одновременно на многих участках. Передовые части на подручных
средствах — рыбачьих лодках, плотах, досках, пустых бочках — форсировали такую мощную
водную преграду... Около 2 500 солдат и офицеров за успешное форсирование Днепра удостоены
звания Героя Советского Союза. (Четверть всех Героев за всю 4-летнюю войну -
В.Х.)»
Среди
тех героев был и отец моего одноклассника Сашки Лушникова. Отец был командиром
роты. Рота добралась до правого берега первой, но осколком задело рацию, и
Героем Советского Союза, стал командир соседней роты, у которого рация не
пострадала...
«Правда»
— продолжает учебник — писала в те дни: «Сражение за Днепр приняло поистине
эпические размеры. Никогда еще не выделялось из множества храбрых советских
воинов столько сверх храбрых. Красная Армия, давшая уже миру столько примеров
воинской отваги, словно превосходит самое себя». (с.82)
И
правильно писала «Правда». Сам себя не похвалишь — никто не похвалит... Никто
не наградит... Но подвиги 2 500 красноармейцев меркнут в сравнении с подвигом
Секунд-майора Неклюдова и его егерями. Через Днепр переправлялись одновременно
сотни тысяч воинов, а Неклюдов...
«вызвавшийся
с егерями в охотники, первый бросился в ров, наполненный водой, и из глубины
оного, без
лестниц, с помощью только копий и штыков, взобрался на вал под
пушки неприятельские; приказал егерям, к ободрению товарищей, стоявших у рва
(под выстрелами турок - В.Х.) выстрелить в промежутки Турецкой батареи;
вскочил, потом, на бастион (опять же без лестницы! - В.Х.), овладел оружиями и
тяжело ранен **»
Так что
не у одного Румянцева происходили в армии сплошные чудеса! И суворовские чудеса
Кинбурна и Очакова продолжались в Измаиле... Представляете, человек бросается в
ледяную декабрьскую воду переплывает в
этой воде 7 саженей (15м), мокрый как сосулька, в ботфортах полных воды,
приказывает егерям, таким же мокрым, цеплять его копьями и штыками за мокрый
мундир и тащить наверх. Те, если и нашли хоть одну площадочку для упора мокрым,
скользящим сапогам, поднимают его над головой где-то на два- два с половиной
метра, за затем майор сам на зубах и когтях лезет к турецким пушкам 4 метра по
отвесной стене, даже не будучи ни заслуженным скалолазом, ни народным циркачом
России... А турецкие артиллеристы, ошарашенные таким подвигом, ждут, когда
майор взберется на вал и с его гребня, сквозь грохот боя обратится к тем трусам
внизу, что не могут проплыть в одежде каких-то 15 метров, с напутственной
речью, которую забыл произнести накануне... (Ну, чем не Румянцовъ перед каре
Олица!) А генералы, те, что сзади оробевших, сопят в тряпочку, молчат,
наверное, уже мучаются бедняги от тяжелых ран в неизвестных им частях тела...
Но самое
интересное не в этом. Интересно то, что Суворов с его феноменальной памятью,
Суворов с его заботой о каждом солдате, не говоря уж об офицерах, почему-то
напрочь забыл столь фантастический подвиг майора-волшебника... Об этом весьма
красноречиво свидетельствует ПРИМЕЧАНИЕ Дм. Бантыш-Каменского:
«**
Неклюдов целый год страдал от ран, и Суворов, считая его умершим, не представил
о нем. (И даже справок наводить не стал о герое. Умер, ну и умер, и где
похоронен — неважно - В.Х.). В 1792 году он приехал в Петербург. Екатерина наградила
героя Измаильского (забывшего про егерей-друзей, на штыках его поднявшего,
единственных свидетелей его подвига. - В.Х.) военным орденом Св. Георгия 4
класса, произвела... в Подполковники и пожаловала ему двести крестьян. Ныне
благополучно царствующий Государь Император (Николай I) произвел престарелого
воина из отставного полковника в Генерал Майоры и Высочайше повелел ему состоять
при кавалерии. (Пусть и кавалеристы учатся рвы и валы брать! - В.Х.). Неклюдов
скончался в 1839 году». (с.126-127).
Да, с представлениями
о трудностях штурмов и у государей тяжко, а вот безудержные фантазии о грандиозных
небывалых подвигах им нравятся и прославляют героев ДВАЖДЫ: и через два года, и
40 лет спустя... Такие герои стране, где первый ее император твердо определил и
«небывалое бывает», очень нужны... Нам сказка строить и жить помогает!.. А как
эта сказка гармонирует с обликом заботливого генералиссимуса, подарившего миру
фразу «Война не окончена до тех пор, пока не похоронен последний ее солдат»,
никого не интересует. Ведь у них, как и у всех хороших шизофреников, «мухи
отдельно, и котлеты отдельно». А если котлеты с мухами, то это не их котлеты, а
злокозненные выдумки... Но не выдумки то, что согласно «Атласу офицера» из
Генштаба (с.276) русских было 31 тыс. (а не 28 тыс. Они лучше Суворова знают!).
И погибло русских в Измаиле не 1 880, а 4 000 (расхождение или вранье в 213%),
а ранено было не 447, а 6 000 — расхождение или вранье в или 1 342%... Чье
вранье? «Думайте сами, решайте сами...» Раненых у турок — 0. Пленных 9 тысяч. И
26000 убитых. Данные с данными Б-Каменского по чужим силам и потерям, как
всегда, и тут полностью совпадают...
С.Н.
Сыров — автор книги «Страницы истории: книга для чтения на русском языке с
комментариями на немецком языке» (М.: Русский язык, 1984) тираж 30000. (Столько
же, если не больше, с комментариями на английском, французском, испанском и
т.д., и т.п.) на с. 131 утверждает:
«Под
огнем противника русские воины переправились через ров, подставили лестницы и
полезли на стену. Бой продолжался 10 часов. Измаил был взят. Более 30 тысяч
турок было убито («Нечего жалеть басурманов!» - В.Х.), 9 тысяч сдались в плен
(30 +9 = 39 уже! - В.Х.). Воину, принесшему в Турцию весть о падении Измаила,
разгневанный султан повелел отрубить голову».
У
другого автора, наставника юношества, голову тоже отрубили, но не гонцу,
одному-единственному турку бежавшему из Измаила, а визирю, что жил в
Стамбуле... «Нечего жалеть басурманов!».
«Падение
неприступной крепости, гибель целой армии вызвали в Турции состояние, близкое к
отчаинью. Растерялись и советчики султана в Англии и Пруссии (но не во Франции
почему-то... - В.Х.). Селиму ничего не осталось, как искать мира с Россией. Но
он снова воздержался от благоразумного шага. Ограничился тем, что отрубил
голову великому визирю Гасану и повелел привести несколько кораблей из
Эгейского моря к Константинополю. Корабли эти пришли со спущенными русскими
флагами —
инсценировкой со взятием в плен русских кораблей (вот где затаились обман
и подлость! А ведь кто-то и поверить может султанской версии: турки сотни лет
по тем морям плавали, а русский флот только построен, и если не на бумаге, то с
пушками времен Петра I... - В.Х.) султан пытался успокоить народ. Война, хоть и
стихла на зиму, продолжилась.
Радость
и ликование были в Петербурге. Отовсюду в Измаил везли Суворову поздравительные
письма. Суворов и сам прекрасно знал, какой небывалый подвиг совершил он и его
войска, — другого подобного примера в истории войн еще не было. (А Кагул, а
форсирование Дуная? - В.Х.). Великий полководец впоследствии говорил, что на такой штурм
можно было отважиться
только раз в жизни.
Суворов
ждал, что Екатерина теперь пожалует ему чин фельдмаршала, который сделает его
равными с ее вельможами, избавиться от необходимости подчиняться
посредственным начальникам (Потемкину - В.Х.)... Он верил в справедливость
императрицы и при встрече с Потемкиным в Яссах, куда приехал после штурма, говорил
с фельдмаршалом, как уже фельдмаршал.
(Потемкин
вышел на парадное крыльцо, но не успел сойти и трех ступеней, как увидел перед
собой Суворова, обнял его и произнес: «Чем могу я вас наградить за ваши
заслуги?» — «Нет, Ваша Светлость, — отвечал поспешно Суворов, — я не купец, и
не приехал с вами торговаться. Меня наградить, кроме Бога и Всемилостивейшей
Государыни, никто не может». Потемкин переменился в лице, замолчал и пошел... в
залу». — текст Бантыш-Каменского (с. 129). Многоточие мое - В.Х.).
Потемкин
оскорбился тоном разговора и обычными чудачествами (?! - В.Х.) своего
подчиненного. Этого было достаточно, чтобы сразу же забылись великие деяния полководца (при двух свидетелях из рода
Потемкиных и двукратном воскрешении подвига майора Неклюдова... - В.Х.) и
Екатерина изменила отношение к нему. В награду... была выбита памятная медаль и
пожалован чин подполковника Преображенского полка. (1-го «потешного»,
Петровского... - В.Х.). Хотя сама императрица была полковником в том знаменитом полку, все это было изощренным
оскорблением. (Но голову не отрубили! - В.Х.). Суворов, как никто, умел проникать
в тайные мысли противника... а тут ошибся. Ошибся потому, что ему казалось,
что служба родине ценится превыше служения какому-либо лицу. В царское время
это было не так». (с.301-302) — заканчивает свое повествование очередной
наставник молодежи. Наставник этот некто А. Митяев, чью книгу «Ветры Куликова
поля: рассказы о воинской доблести предков» издательство «Детская литература» в
1984 г. выпустило тиражом в 75 тысяч. Как видим А. Митяев знаком с источниками,
пожалуй, столь же глубоко, как и Бантыш-Каменский. Однако в итогах штурма
Измаила он с последним расходится. И опять-таки не во вражеских потерях (тут
аптекарская точность!), а в наших, и в трофеях.
«Турки —
утверждает А. Митяев — из 35 тысяч
(погрешность = 0) потеряли убитыми 26 тысяч (погрешность — 0...), в том числе
четырех двух бунчужных пашей и одного трех бунчужного (оказывается и этих
убили! - В.Х.). В плен сдалось 9 тысяч. (Погрешность - 0... В.Х.) Из крепости
удалось уйти одному турку. Он переплыл Дунай, держась за бревно, (все-таки
сильны были турки! - В.Х.) и принес своим известие о падении крепости. Трофеями
русских стали 345 знамен (вместо 364) и 7 бунчугов, 245 пушек (погрешность =0),
30 речных судов». (с. 301)
С судами
у А. Митяева приплыло что-то новенькое. Оказывается, Де Рибас сжег не все. 30
штук он проглядел. И, видимо, в штурме, вопреки указаниям карты Генерального
штаба, участвовать не мог, так как был занят со своей могучей флотилией
пленением вражеской эскадры... А. Митяев, в свою очередь, проглядел и миллион
рублей, и плененных турчанок, и три дня грабежей, что подарил христолюбивый
Суворов... По Митяеву в русском почему-то 30-тысячном войске было убито 2 037
человек (неизвестно откуда взявшаяся точность подкупает, да и расхождение всего
2 037 : 1 880 = 1,08 раза, или 8,4%. Правда, меня и, видимо, не только меня,
смущало число 1 880. Уж больно две восьмерки похожи на переправленных два нуля
в круглом числе 1 000...). Ранено по Митяеву 2 933. Тут расхождение (чтобы не
сказать крепче) 656%!!! И сразу
же вспоминается незабвенный П.А. Румянцев. Только с противоположным знаком. Тот
турок не жалел; «Из 650 офицеров — у Митяеева — было убито и ранено около 400».
(с. 301), т.е. потери офицерского состава аж 61,5%!!! Две трети! И всех наградили!?
По
потерям получается, что воевали в армии Суворова почти сплошь офицеры и
генералы. Не крепостническая армия, а Белая Гвардия какая-то...
В общем,
«раздайте патроны, поручик Голицын, корнет Оболенский, налейте вина! (Вариант:
надеть ордена!)» А далее что-то про полыхающие за спиной станицы и прощай
родная страна...
Глубоко символично получилось. В 1790-ом Голицыны и
Оболенские под водительством Суворорова-Румянцева-Потемкина воевали на бумаге и
были ранеты на ней же за очередные и внеочередные чины, ордена, поместья и
крестьянские души, как незабываемый фантазер-волшебник генерал Неклюдов, умудрившийся
стать дважды награжденным за одну и ту же сказку, вместо того, чтобы выступать
под куполом цирка... Впрочем, цирк был. В него превратили царский Дворец...
Через какие-то 128 лет (5
поколений!!!) их потомкам в званиях и поручиков, и полковников пришлось воевать
и драпать от чудо - богатырей во все тот же Константинополь, в ту же Туретчину,
но УЖЕ ВПОЛНЕ РЕАЛЬНО. Вы рождены, чтоб сказку сделать былью... Бумага-то все
стерпит, НО ПОДЛЕНЬКИЕ МЕЛКИЕ МЫСЛИШКИ РОЖДАЮТ ТАКУЮ ЖЕ МЕЛКУЮ И ПОДЛЕНЬКУЮ
ЖИЗНЬ И СУДЬБУ. ЧТО ПОСЕЕШЬ... ДАЖЕ В ПОМЫСЛАХ...
Не
любящий «царское время» и любящий точность А. Митяев утверждает: «Суворов
кропотливо обдумывал все мелочи, на которые другой полководец (кто? Румянцев?
Потемкин? - В.Х.) пренебрежительно махнул бы рукой. Вот строки из Распределения
к штурму Измаила»:
«...2-я колонна под командой господина генерал-майора
и кавалера Лассия, составленная из 4-х батальонов Екатеринославского егерского
корпуса; за ним резерв в каре — один Белорусский егерский батальон. Впереди
оной колонны: 128 стрелков с их начальниками, за ним 50 человек рабочих, из них 30 с топорами, 10 с кирками и 10 с лопатами;
по флангам у рабочих нести 8 трехсаженных (6,4 м)
лестниц, потом 300 семифутовых (2,1 м) фашин (связок хвороста - В.Х.) для
наполнения ими рва по длине в две фашины (4,2 м), дабы по ним спуститься (куда?
-В.Х.) в 8 рядов». (с.296)
Не знаю,
где А. Митяев откопал столь ценный документ (сноски нет), но он, как нельзя
лучше характеризует и состояние войск Суворова, и самого Суворова и даже А.
Митяева.
Итак, в
одной колонне 5 батальонов (по 300-400 чел.) и 178 чел. обслуги, т.е. около 2
000 человек в колонне. Всего, согласно «Атласу офицера» из Генштаба (т.1,
с.278) Измаил штурмовало 9 подобных колонн. Получается, что в строю у Суворова
было около 18 тысяч. Больных, следовательно, было от 10 до 13 тыс. (в
зависимости от числа войск в 28 или 31 тыс.) или 35,7%, или 41,9%... Вполне
чумные проценты потерь... Беда и с шанцевым инструментом. На всю армию 30х9 = 270 топоров,
90 кирок и 90
лопат и всего лишь 72 трехсаженных лестницы, которые ну
никак не достают до «вершины стены». Ведь даже если валы и стены Измаила были
высотой не в 4, а всего лишь в 3 сажени, лестницы-то к ним под углом
прислонять надо. Ну, никак до гребня не дотянуть...
С
фашинами, которые неизвестно кто должен нести у «кропотливого» Суворова,
который «обдумывал все мелочи», но плохо представлял, как пользоваться лестницами, тоже
полная ерунда получается. Если побросать хворост в ров с водой они уплывут...
Значит надо сыпать на них землю мерзлую. Сколько 10 кирками на 2 тыс. человек
ее надолбить можно и сколько месяцев для этого потребуется, я сейчас попробую
подсчитать. Ширина измаильского рва 15 метров. Это же длина земляного моста для
колонны в 8 рядов. Ширина такого моста, согласно указанию Суворова, должна быть
4,2м (не узковато ли по 52,5 см на егеря?). Глубина рва примерно равна высоте
вала. Берем по минимуму — 3 сажени, или 6,4 м. Итак, 15м х 4,2 м х 6,4 м =
403,2 куб. метра грунта, или 800 тонн. Сколько интересно тонн могут перебросать за день ПОД
ОГНЕМ противника 10 солдат с лопатами? Если по 3 тонны, беру по максимуму, то должны они будут работать
всего-то 2
66,6 дня или 8,9 месяца! Да грамотным военноначальником был «кропотливый»
Суворов: знал, что за 9 месяцев родить что-нибудь вполне можно...
Неплохо
было бы подсчитать плотность огня, под которым пришлось работать солдатушкам.
Их ведь так любил и жалел дедушка Суворов. 35 000 турецких ружей : 9 колонн = 3
888 ружей на колонну или по 78 ружей на 1-го из 50 человек в рабочей команде. И
с пушками тоже не сладко. 260 пушек : 9 колонн = 28,8. По 29 пушек на колонну.
И, прежде всего на ее саперов... Даже при турецкой точности в стрельбе солдаты будут
засыпать этот ров не 9 месяцев, а вечно. И даже в кромешной мгле при
такой плотности огня будет застрелен каждый, кто возьмется за кирку или лопату...
Или за 30 топоров, которыми, надо понимать, тоже собирались копать землю... Да,
не только у Румянцова с его штабом плоховато с арифметикой было, но и у
выпускника Кадетского корпуса генерала и графа Суворова. Да и у детского
баталиста А. Митяева тоже...
О движении через четверо
ворот Измаила на каком-либо этапе штурма у документалиста А. Митяева ни строчки...
Похоже,
что 1) А. Митяев не лжет и не клевещет, а со священным трепетом переписывают бумажку-план
штурма... монастыря (женского?), который навеки сблизил Суворова с Екатериной в
1763 году. 2) У Суворова кроме старых бумаг 27-летней давности
никакого плана штурма Измаила не было. 3) Не было за ненадобностью. 4) Это план
маневров, а не войны. План ДЕКОРАТИВНОЙ войны, ДЕКОРАТИВНОГО штурма... А про такой штурм можно
писать все что угодно и становиться СОУЧАСТНИКАМИ ЕЩЕ ОДНОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ
русской армии в форме ПОДЛОГА. «Раздайте патроны, поручик Голицын...»
«А.В.
Суворов развивал принципы военного искусства русской армии, заложенные Петром I
и талантливым русским полководцем П.А. Румянцевым» — утверждает С.Н. Сыров (с.
131) на всех мировых языках одновременно. И это тоже правильно...
НА
ОСНОВАНИИ вышеизложенного ПРЕДЛАГАЮ: господа генералы и академики-фельдмаршалы,
авторы учебников и других пособий пособникам, в ознаменование 300-летних заслуг
ваших и ваших пращуров перед моей Родиной учредить высшие ордена для вас и вам
подобных:
1. Орден
Петра Великого, в ознаменование заслуг начинающих лжецов 3-ей степени.
2. Орден
румяного Румянцова-Задунайского, для лжецов 2-й степени, еще стесняющихся.
3.
Орден Суворова-Рымникско-Измаильского, для лжецов 1-й степени, наукообразных.
К
каждому из орденов прилагается темная потемкинская лента, усыпанная ФАЛЬШИВЫМИ алмазами...
через ЛЕВОЕ плечо... (Не горячо?! Сейчас потеплеет...). Каждый НАГРАЖДЕННЫЙ
получает путевку и отправляется НА ВЕЧНОЕ ЖИТЕЛЬСТВО в Анталию (хороший городишко,
со старой, чумной, крепостью, но для вас НЕ жалко!), в Стамбул (он же
Константинополь, он же Царьград) и в Крым (он же Таврида)...
Комментариев нет:
Отправить комментарий