Валерий Евг. ХРАПОВ. ЧУДОТВОРЦЫ. Русская антитеза Лапласу.

	“... Кроме мордобития — никаких чудес!”.
	Вл. Высоцкий.

Через восемь лет после французского крестьянского мальчика Пьера Симона Лапласа, ставшего и академиком, и графом, и маркизом, и шефом жандармов, и мэтром палачей, в воскресенье 20 марта 1757 года, в день весеннего равноденствия, в деревне Акулово Соломенской волости Алексинской округи Тульской губернии в семье крестьянина Васильева родился мальчик Василий. Возможность обучиться грамоте он получил только в 17 лет. И слово такое, как толерантность, знать не мог. А вот, что такое блядь и блядство, наверняка, усвоил хорошо... В те же 17 лет отец его женил. Женил насильно, против его воли. (Надо думать за хорошую во всех смыслах девушку насильно выдавать не надо. Следовательно, были у той девушки кой-какие изъяны, что обернулись отцу Василия дополнительным приданым). Жизнь с женой не заладилась (хоть и родила она ему троих сыновей), и уже в 19 лет он отправился странствовать с артелью плотников...

«Поняв частию грамоте и того ремесла, ходил он по разным для работ городам и был с прочими в Кременчуге и Херсоне при строении кораблей. В Херсоне (1776 г. - В.Х.) открылась заразительная болезнь, от которой многие люди, да и из его артели товарищи, начали умирать, чему и он был подвержен; то и давал он Богу обещание, ежели его Богу угодно будет исцелить, то он пойдет вечно ему работать в преподобии и правде, почему он и выздоровел, однако ж, и после того работал там еще год. По возвращении же в свой дом стал проситься у своего отца и матери в монастырь, сказав им вину желания своего; они же, не уразумев его к Богу обета, его от себя не отпускали. Он же, будучи сим недоволен, помышлял, как бы ему в исполнение своего намерения уйти от них тайно, и через несколько времени взял он плакатный пашпорт (видимо от «плакать», бедовать, т.е. паспорт, дающий возможность в силу необходимости хоть как-то «перебиться на стороне». — Ю.Р.) под образом отшествия из дому для работы, пошел он в 1785 году в Тулу, а оттуда через Алексин, Серпухов, Москву пришел он в Новгород, из коего доехал до Олонца, а потом пришел к острову Валааму, с коего и переехал в Валаамский монастырь, а из него в Валаамскую пустыню.

Отец Авель прожил в монастыре только один год... взял от игумена благословение и «отыде в пустыню; которая пустыня на том же острову недалече от монастыря; и вселился в той пустыне один и со единым» (Здесь «пустынь» — одинокое жилье, т.с., «нештатный монастырь», уединенная келья - Ю.Р.)

И начал отец Авель в той пустыни прилагать труды к трудам и подвиги к подвигам. И «явится от того ему многия скорби и великия тягости душевныя и телесныя. Попусти Господь Бог на него искусы великие и превеликие, и едва в меру ему понести»... Авель же, изнемогая от различных искушений, обратился к Господу: «Господи, помилуй и не вводи меня во искушение выше силы моея!» Позже стал видеть Авель темных духов и с ними говорить, вопрошая: кто их послал к нему? Они же отвечали: «Нас послал к тебе тот, кто и тебя на сие место послал!» Но Авель проявил характер и, одержав над ними победу, посрамил духов!». (с.34)

«Когда он был в пустыни Валаамской, во едино время был ему из воздуха глас, яко боговидцу Моисею-пророку и якобы изречено ему тако: иди и скажи северной царице Екатерине Алексеевне, иди и рцы ей всю правду, еже аз тебе заповедаю...». «Сей глас слышан им был в 1787 году в марте месяце. (Как раз на юбилей — подарок к 30-летию... - В.Х.). Он при слышаньи сего весьма усомнился и поведал о том строителю (то есть игумену монастыря - Ю.Р. Как честный и наивный солдат-часовой, доложил по начальству - В.Х.) и некоторым благоразумным братьям...»

Интересно, что он пытался осмыслить происходящее (с ним), пытался выяснить мнение людей, которых считал благоразумными (специалистами - В.Х.), не действовал слепо» (с.35) — комментирует Ю. Росциус отрывки то из Жития Авеля, то из... протоколов допроса в Тайной Экспедиции...

Как же и почему и главное ЗА ЧТО наивный «солдат-часовой», честно докладывающий обо всем, что видит и слышит, попал в застенки тогдашнего КГБ из своей далекой и глухой одноместной пустыни? За тетрадки, которые называл Первой Книгой и в которые тщательнейшим образом записывал все, что открывалось ему, простаку, за 9 лет монашества.

«Авель, по его утверждениям «был вознесен на небо», где и увидел некие две книги, содержание которых впоследствии пересказывал в своих писаниях. И, кроме того, начиная с марта 1787 года он слышал некий директивный, суфлирующий, указующий «глас», повелевавший ему сделать или сказать тому-то и то-то или поступить так-то, что он послушно и тщательно, несмотря на массу личных трудностей и неприятностей для себя, неукоснительно выполнял многие десятилетия (54 года!!! - В.Х.). Интересно отметить, что Авель получал как образную (визионную), так и голосовую (словесную) информацию. Замечу, что оба этих способа известны буквально с библейских времен... широко известен и «Голос» Сократа, иногда именуемый «Демоном» (МОН=МОНО — один, а ДЕ или ДИ — два, т.е. Двое в Одном — и ничего более. Ничего страшного, мистического. Вопрос только — кто этот второй, ведущий ДИалог? Господь или черт в юбке? Ну, а об этом легко судить не по словам, а по делам, по «диктантам» этого, второго, а, точнее, Первого - В.Х.) Таким образом, монах Авель сформировался как провидец в силу обстоятельств, получив поразительные способности, и, побуждаемый неким внешним (или внутренним?) образом, начал пробовать свои силы на новом для него поприще» (с.35) — заканчивает свой комментарий Ю. Росциус, в котором меня смущает лишь скептическая ссылка — «Авель, по его утверждениям, был вознесен на небо»...

А кто еще, по-вашему, это может подтвердить? Господь? Сходите к Господу, дорогой Ю. Росциус, получите справку с печатью... Дорога вам хорошо известна: через чуму, клиническую смерть, через смерть сотоварищей по артели на твоих руках, через отказ от матери, отца и трех сыновей, которые тебя не понимают, через всю Россию ножками в Валаамскую пустынь, добровольно туда к комарам, к мошке и морозам, куда через 150 лет будут сажать за самые тяжкие преступления, а потом ежедневно и еженощно молитесь и поститесь хотя бы в течение года, очищая тело и душу от заразы всякой...  Чего ж не идете? Справка будет выдана, уверяю. И не одна...

Далее идут отрывки из Жития, из которых следует то, о чем забыл упомянуть Ю.В. Росциус. Не понравились Валаамским монахам пророчества Авеля, явившиеся плодом не только «диктантов», но и долгих раздумий, о которых он сам говорил на допросах. И послали валаамцы Авеля куда подальше. И понятно почему. Им нужна жизнь тихая, спокойная, не суетная, а с этим такой не увидишь...

«В Житии сообщается, что в следующие девять лет Авель (он тогда еще Адамом был - В.Х.) «обошел многия страны и грады» с проповедью слова Божия. Придя на Волгу, он вселился в монастырь Николая Чудотворца — Бабайки, что в Костромской епархии. В то время настоятелем монастыря был Савва, а послушание Авелю в монастыре было «в церковь ходить и в трапезу, и в них петь и читать, а между тем писать и слагать и книги сочинять». И написал он в той обители «книгу мудрую и премудрую»... (Снова цензурное отточие, закрывающее смысл писания. — Ю.Р.), в ней так же написано о царской фамилии. В то время на Руси правила Екатерина Вторая, а упомянутая в Житии книга была первой из написанных Авелем. «Зело престрашных», по оценке современников, пророческих книг. Так, в названной книге говорилось, в каком году, в каком месяце, в какой день и час и, какою смертию умрет Царица! Повторяю, был указан даже час смерти!

Естественно, — продолжает Ю.В. Роциус, — такое писание было взрывоопасно, и автор вряд ли мог рассчитывать на монаршую милость! Но простодушный Авель имел неосторожность показать написанную им книгу монаху того же монастыря по имени Аркадий, который, в свою очередь, показал ее... настоятелю обители! Реакция отца-настоятеля была скорой: он собрал братию и «сотвориша совет», на котором порешили ту книгу и ее автора отправить «от греха подальше» — в духовную консисторию. Что и было исполнено незамедлительно!

Собравшиеся же в консистории архимандрит, игумен, протопоп, благочинный и секретарь, получив книгу, спросили Авеля: он ли ту книгу писал, и отчего и зачем? Материалы расследования были отправлены по инстанции Костромскому архиерею — епископу Павлу. Епископ ознакомился с книгой и ее автором, которого предупредил о крайней тяжести проступка, и повелел отправить книгу (правильнее: рукопись в единственном экземпляре - В.Х.) и ее автора в губернское правление — пусть там решают!

Церковные бюрократы ничем не отличаются от бюрократов светских. Никому не хочется брать ответственность на себя. А посему — причина и опасное следствие (Авель и его книга) пошли по третьему или четвертому кругу. И попал Авель, «на всякий случай»... в Костромской острог! 

...Заскрипела всеми своими колесами бюрократическая машина, и Авель был отправлен на почтовых с караулом солдат в Санкт-Петербург, в Сенат!  Попав к главе Сената — генералу Самойлову, Авель не оробел. Но тут он впервые «ощутил силу власти». Самойлов (тот самый племяш Потемкина, что был «героем» и свидетелем суворовского «штурма» Измаила - В.Х.), раскрыв присланную ему книгу, сразу же узрел в ней крамольную запись о том, что Императрийца Екатерина II вскорости лишится жизни! И что смерть ее будет скоропостижная и тому подобное... Генерал с криком: «Како ты, злая голова, смела писать такие титлы на земного бога!» (тут все правильно: да для таких блядь на троне — реальный бог, остальное — абстракции - В.Х.) троекратно ударил беднягу по лицу, при сем вопрошая: «Кто научил его такие секреты писать, и зачем он стал такую книгу составлять?».

Стерпел Авель и смиренно ответил, что де «... меня научил писать сию книгу Тот, Кто сотворил небо и землю, и вся иже в них. Тот же повелел мне и все секреты составлять».

Самойлов воспринял поведение Авеля за юродство и приказал его посадить под секрет в Тайную, а сам донес о происшедшем Государыне. Поинтересовалась Императрица, кто же такой Авель есть и откуда? И приказала отправить его в Шлиссельбургскую крепость, где быть ему «до смерти живота своего», то есть пожизненно!

Это было первое столкновение Авеля с монаршей благодарностью, беспощадной и нетерпимой, но должен вас предупредить, не последнее...» — заканчивает изложение первой части жизни и Жития монаха Адама=Авеля Ю.В. Росциус (с.35-36).