Давно на почве европейской,
Где ложь так пышно разрослась,
Давно наукой фарисейской
Двойная правда создалась;
Для них — закон и равноправность,
Для нас — насилье и обман,
И закрепила стародавность
Их как наследие славян.
Ф.И. Тютчев
Правда не вышла бы из колодезя,
если бы сырость не испортила её
зеркала.
Козьма Прутков
Смысл этой
кладбищенской «композиции» в совокупности с надписью вполне понятен специалисту
по масонству и масонской символике. И быть удостоенным такой странной «почести»
мог только заслуженный член масонской ложи...
В воображении
студента-«восточника» основоположник российского китаеведения — это скромный
неприметный монах. В Пекине, куда его послали (или сослали), было скучно, вот и
проклюнулось у него «хобби». А как же было в действительности?..
Жизнь востоковеда
Никиты Яковлевича Бичурина представлена по сохранившимся биографическим
сведениям в романе-исследовании синолога В.Н. Кривцова «Отец Иакинф»[1].
В романе — книга первая «Путь к Великой стене» и книга вторая «Время собирать
камни». В первой книге автор прослеживает, как у тридцатилетнего о. Иакинфа, чуваша
по национальности, возник интерес к Китаю. После четырнадцати лет обучения в
Казанской духовной академии он получил назначение в Иркутск на архимандритскую
должность ректора Иркутской семинарии.
Однако из Сибири
он сподобился быть сосланным... в Сибирь же, в Тобольск, учителем красноречия в
тамошнюю семинарию. Причина? «Молодой специалист» привёз из Казани коротко остриженную
и одетую в мужское платье актрису-любовницу («мальчика-служку»). В его «монашеской»
келье она прожила полтора года. Да вот несчастье, однажды крепко подвыпившие
семинаристы, пронюхавшие про «мальчика», тоже его захотели. В отсутствие
ректора они, выломав дверь, ворвались в его келью — девица выпрыгнула со второго
этажа в сугроб. Семинаристы настигли её во дворе и озверели настолько, что
солдат, заступившийся за «мальчика», получил топором в грудь! Скандал докатился
до Петербурга; архимандрит был наказан.
В Тобольске о.
Иакинф посещал личную библиотеку архиепископа Антония. В ней наличествовало
многотомное собрание сочинений французского философа и высокопоставленного
иезуита Франсуа Мари Вольтера (1694-1778), который родился в семье нотариуса и
получил интересное, в свете нашего исследования, образование — в аристократической
иезуитской коллегии Сен-Луи. В 1746 г. «французский энциклопедист» был избран
почётным членом Российской академии наук.
В сочинениях
«Драматическая галиматья», «Опыт о нравах», «Век Людовика XIV», «Простодушный»
и др. Вольтер до небес превозносил Срединное государство, где его «ученики»,
«товарищи» и «мастера» по заданию римского «ЦК» в основном закончили, видимо,
работу над «китайской» историей, а Вольтер их труды «пиарил».
«”Китайцы цивилизовались едва ли не прежде всех других
народов, — читал Иакинф, — ни у одного народа нет таких достоверных летописей,
как у китайцев... Тогда как другие народы сочиняли аллегорические басни,
китайцы писали свою историю с пером и с астролябией в руках, и притом с такою
простотой, примера которой нет во всей остальной Азии...» Иакинф отложил книгу.
“Вот поприще для меня на долгие годы, — думал он. — Изучить эти летописи,
перевести, обработать их, сделать достоянием всего мира. Ведь до сих пор ничего
этого нет по-русски. Сколько средств быть полезным отечеству!”»[2].
В библиотеке
архиепископа о. Иакинф нашёл книгу англичанина Даниэля Дефо «Жизнь и удивительные
приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, рассказанные им самим». В третьей
и четвёртой частях этой книги много страниц посвящено Китаю. Не состоящий в
масонах Д. Дефо, в отличие от Вольтера, никогда не бывавшего в Китае, даёт
противоположную картину. В пересказе Кривцова она такова:
«Совсем другими красками рисовал англичанин Срединную
империю. Народ её он изображал, как жалкую толпу невежественных рабов, подчиняющихся
правительству, которое только таким народом и способно управлять. Вольтер
писал, что лишь одна религия не запачкана фанатизмом и суевериями — это религия
китайских мудрецов, а английский сочинитель, наоборот, доказывал, что китайцы —
один из самых суеверных народов, что они абсолютно невежественны и барахтаются
в самой грязи и отбросах идолопоклонства»[3].
О. Иакинф прочёл
и «Дагио, или великая наука, заключающая в себе высокую китайскую философию» —
книгу, переведённую с французского российским масоном и писателем-сатириком
Д.И. Фонвизиным (1744-1792), который в 1777-78 гг. жил во Франции, а в 1784-85
гг. — в Германии и Италии.
Чтение этих книг
подогрело присутствовавший в молодом священнике якобы и ранее интерес к Китаю.
В
Санкт-Петербурге о. Иакинфу покровительствовал обер-прокурор Священного Синода
князь А. Голицын, добивавшийся снятия с него наказания. Помогла также
благожелательная характеристика тобольского владыки, посланная в столицу.
10 мая 1806г. из
Синода в Тобольск пришёл указ, в котором сообщалось, что «...обер-прокурор Святейшего Синода Князь Александр Голицын имел щастие
докладывать Государю о разрешении священнослужения бывшему ректору Иркутской семинарии
архимандриту Иакинфу, и Его Величество изъявил Высочайшее соизволение на мнение
Синода и повелел отправить его, Иакинфа, к Пекинской Духовной Миссии для
занятия там вакансии Архимандрита».
Вернувшись в
Иркутск, о. Иакинф вскоре присоединился к посольской группе российских чиновников,
направлявшихся в Пекин...
2.
На жизненном пути
чуваша Никиты Бичурина, уничтожившего с подачи авторов «китайских» хроник
славянский палеоэтнографический образ наших зауральских территорий, и мордвина
Никиты Минова — будущего всесильного патриарха московского Никона (1605-1681),
устроившего в 1666 г. страшный раскол в Российской Греко-Православной церкви
(РГПЦ), — усматривается много общего.
У обоих Никит —
высокопоставленные покровители, повязанные, в свою очередь, на зарубежье, через
которых оба «таланта» из русской глубинки в зрелые годы оказываются удачно
пристроенными на «правильном» направлении, причём — в столице. В становлении и
того, и другого в какой-то момент принимают участие цари Романовы. У того, и у
другого в час «X» оказываются под руками ещё пахнущие свежей полиграфией
«нужные» книги.
Во всём этом
хорошо просматривается слаженность действий иностранных разведок и идеологических
диверсантов, опиравшихся в России на «пятую колонну» Запада и формировавших её.
Наконец, и тот, и
другой — служащие РГПЦ. Почему заниматься историей и письменностью Китая
поручили не светскому чиновнику, а человеку в рясе?
Причина в том,
что «историки» и РГПЦ давно действуют в одной связке, вдалбливая в сознание народа
примитивную байку Миллера-Шлёцера-Байера-Карамзина. В этом ключе современная
РПЦ, например, ежегодно проводит «Дни славянской письменности и культуры»,
подаренные нам якобы вместе с крещением 988 года.
Недопустима была
бы потеря авторитета Церкви, как в случае утечки из Китая опасной для неё и царствующей
семьи Романовых исторической информации (а вдруг такая там была!), так и вследствии
рассогласованности в писаниях иезуитов в Российской академии наук и иезуитов,
орудовавших в это время в китайском «спецхране».
РГПЦ это закрытая
структура, иерархи которой, как и члены масонских лож, приучены держать язык за
зубами. О. Иакинф и был таким иерархом. Кроме того, над ним висел дамоклов меч
тяжёлой «аморалки», которой человека всегда можно согнуть. И до, и после
«мальчика-служки» у архимандрита были захватывающие душу и тело приключения.
Так что, принцип
отбора кадров по негативному признаку в официальные по форме, но уголовно-преступные
по своей глубинной сути структуры, а также масонские ложи применялся не только
в КПССно-советские времена! Особо ценными всегда считались «хорошо» попавшиеся
на сексуальной почве или на нетрадиционной половой ориентации талантливые
адепты.
Цели христианских
миссионеров в Пекине, как православных, так и католических, объективно совпадали.
О. Иакинфу предстояло, как я думаю, установление «рабочего контакта» с
иезуитами Ватикана, действовавшими в Пекине.
Естественно, в
книге Кривцова рассчитываешь увидеть правдивое и яркое описание жизни православного
подвижника в Пекине: встречался ли он с иезуитами, как, без словарей и без
переводчиков, с нуля начиная, вышел он на вершины синологии, как сложились его
отношения с сановниками-мандаринами загадочной страны и мн. др.?
Увы! Первая книга
«Путь к Великой стене» заканчивается на стр. 252 словами: «...и отец Иакинф
въехал в Пекин, неведомый город его будущего». А начало второй книги «Время
собирать камни» такое: «Из Москвы в Петербург ехал он в дилижансе», т.е.,
возвращаясь после длительной командировки, о. Иакинф приближался к родному дому.
Таким образом,
четырнадцатилетний период становления синолога мирового уровня походя проскакивается.
Удалось выудить лишь немногое.
О. Иакинф, был,
оказывается, заядлым курильщиком.
В Пекине он долго
просиживал над переводами китайских книг. Где просиживал и у кого их брал?
Каждый день
записывал китайские слова.
«Вот и поставил я себе за правило возвращаться всякий раз с
прогулки по городу с запасом новых слов. И чтобы не ошибиться, я их толкование
у всех встречных спрашивал. Так за четыре первых года и составился у меня
словарь наиболее употребительных слов с русским переводом. А потом принялся я
переводить с китайского языка по изъяснению своих учителей, записывал
значение каждого встретившегося нового иероглифа и, таким образом, при
упражнении в переводах купно и словари составлял»[4].
Это вкладывается
в уста Бичурина автором книги. Насчёт наличия у о. Иоакинфа учителей в Китае —
это важная проговорка, зафиксированная В.Н. Кривцовым. Значит, в своих
переводах с китайского Бичурин следовал «по изъяснению своих учителей». Но ведь
по возможной вольности перевода, иероглифических текстов китайскому языку нет
равных в мире. Даже в слове, состоящем из одних согласных, как, например, в
древнееврейском, не так много вариантов прочтения. А учителя, как известно,
помогают не только с переводами... Кем же они были? Ответа нет.
Будучи
официальным главой миссии РГПЦ в Пекине, о. Иакинф совершенно не занимался своими
прямыми обязанностями. Подчинённые ему люди (попы рангом помельче)
бездельничали, дрались на улицах, пьянствовали и развратничали в китайских
притонах.
Сохранились
докладные записки и на самого Бичурина-Иакинфа, из которых подвижник просматривается,
как личность, умеющая приложиться не только к табачку. Дело дошло до того, что
чиновники Поднебесной обратились с официальным письмом к губернатору Иркутска с
требованием навести порядок в «русском квартале».
Согласитесь,
читатель, так не бывает, чтобы руководитель очень серьёзной заграничной пропагандистско-просветительской
миссии, на содержание которой государство и церковь тратили огромные деньги, в
течение четырнадцати лет внаглую занимался лишь своим «хобби»! Значит, удовлетворение
этого «хобби» и было главной задачей Никиты Бичурина, заранее оговорённой на
очень высоком уровне!
О пассажире
направлявшегося в Петербург дилижанса далее сообщается:
«Вслед за ним едут четырнадцать увесистых ящиков, набитых
книгами на китайском и маньчжурском языках, которые он собрал в Пекине —
пятьсот пудов, целая библиотека. Наверно, во всей России не сыщешь столько
редких книг, касающихся до всех сторон Поднебесной империи. Сколько труда и
осмотрительности потребовало от него это предприятие! Он ведь не покупал всё,
что попадалось под руку, отбирал издания наиболее надёжные, которые высоко
ценятся самими китайскими учёными. Да ещё полнёхонек ящик и собственных
рукописей — словарей, переводов, набросков, заготовок. Материалов, собранных им
в Китае, хватит, должно быть, на целую жизнь»[5].
500 пудов
соответствуют 8 тоннам! При тогдашних способах доставки багажа на такие расстояния
— это громадный вес. Но от В.Н. Кривцова не узнать, откуда у священника деньги
на покупку дорогостоящих книг и дорожные расходы? Это не случайное умолчание: и
два века назад, и сегодня хорошо сработавшаяся команда прохиндеев от
исторической науки «лишнего» не скажут.
В начале XIX века
стояла задача «накормить» Отечество «китайской» исторической литературой, и они
её выполнили. Я полагаю, в деньгах у священника недостатка не было. Книги в
магазинах он покупал лишь эпизодически — доставлялись они самими
«отцами»-иезуитами непосредственно в православную миссию прямо из их
«лабораторий», причём бесплатно и по хорошо продуманным «научным» спискам, составленным
в соответствии с китайской «непрерывной письменной традицией». В.Н. Кривцов
пишет:
«Благодаря
непрерывной письменной традиции, продолжающейся уже три тысячелетия, в бесчисленных
исторических памятниках китайских запечатлены события не только самой этой древнейшей
империи, но и соседних, сопредельных народов…
Разве можно
понять, откуда пришли гунны и докатились до берегов Дуная, откуда хлынули на
Русь татарские орды, не извлекши на свет божий свидетельств китайской истории?
Он проштудировал в Пекине сотни томов китайских династийных историй,
многотомное “Всеобщее зерцало, правлению помогающее”»[6].
В конце XVIII-
начале XIX вв. для ордена «Общество Иисуса» начались трудные времена. Причина —
интриги «тыловиков» при папском дворе. Сменить в Пекине иезуитов загорелись
католики-францисканцы; папа не возражал. Страсти накалились так, что
«пекинские» иезуиты попросили у России политического убежища. Император Павел I
разрешил не только им, но всему Ордену с его штаб-квартирой обосноваться в
Санкт-Петербурге. Россия брала на себя и финансирование Ордена.
17 марта 1801 г.
папа Пий I издал указ, разрешающий передислокацию Ордена. Пекинскую «бригаду»
Павел I намеревался использовать по дипломатическим каналам в странах Дальнего
Востока. 12 октября 1802 г. генералом ордена «Общество Иисуса» был избран некто
Грубер, который смог-таки убедить папу Пия I вернуть иезуитов в Пекин. Что и
было сделано.
Так что,
Иакинф-Бичурин двери пекинских гнездовий иезуитов открывал левой ногой. Они были
обязаны полюбить его «по определению». Их он и имел в виду, говоря «...по
изъяснению своих учителей». Ему не надо было «записывать значение каждого
встретившегося нового гиероглифа» на улице. В его распоряжении были давно
обустроенные библиотеки и готовые словари.
3.
Ставится ли
жирный крест на всём, что за 200 лет «специалисты» накропали о древней и средневековой
истории наших сибирских и дальневосточных территорий? Да, ставится.
Потому что вслед
за Бичуриным проглотили иезуитскую наживку много поколений российских «историков»,
в том числе академик АН СССР А.П. Окладников и так и оставшийся без научных званий,
но прославленный Л.Н. Гумилёв, который полагал:
«Основоположником изучения истории и палеоэтнографии
Срединной Азии в России был Н.Я. Бичурин (Иакинф). Сделанные им переводы китайских
хроник до сих пор остаются надёжным фундаментом для исследований. Ошибки и
неточности перевода редки, несущественны и не искажают основного повествования,
как показали текстологические работы Н.В. Кюнера, специально сличавшего труды
Бичурина с подлинными текстами»[7].
Бичурин для
Гумилёва — священная корова. Поэтому его не настораживает «ход» китайской истории.
А он, констатирует Лев Николаевич, таков: «...ксчастью (?! — О.Г.), события китайской истории всегда
точно датированы» (Там же, стр. 88). А датированы они, как оказывается, по
хронологии, принятой в Западной Европе — от Рождества Христова, т.е. согласно
версии «Скалигера-Петавиуса». Даже то, что случилось до Р.Х., упорядочено по
знакомой всем нам схеме.
Надо же! Здесь бы
уважаемому Льву Николаевичу насторожиться. Как получилось, что Китай, презиравший
всё «варварское», и Западная Европа, знавшая о Китае лишь понаслышке, жили по
одному и тому же хронографу-календарю?! Пишут, Бичурину и другим синологам
приходилось рыться в беспорядочном ворохе китайских хроник; если о каком-либо
событии или фигуре не было сведений в одном источнике, то они удачно
обнаруживались и идентифицировались по другим, поскольку источники «всегда
точно датированы». Ясно, видимую беспорядочность хроникам придали сами иезуиты
— информационная «деза» для идущих следом «лохов» должна выглядеть правдоподобно.
Они заботились и
об ориентации в пространстве будущих синологов:
«Почти непреодолимую трудность представляла проблема
исторической географии, ибо китайцы нередко меняли названия многих, даже
уездных городов. Но, к счастью (?! — О.Г.), удалось обнаружить сводку
переименований в китайской географии Да Цин И-тун-чжи в переводе Н.Я. Бичурина.
Этот капитальный источник был издан, как работа, предваряющая историю древних
тюрок и других кочевников, а также самого Китая [Бичурин Н.Я. Собрание сведений
по исторической географии Срединной и Восточной Азии. Чебоксары, I960]»[8].
Хорошо бы Гумилёву,
«к счастью», задуматься о достоверности самих «подлинных текстов», по которым
сверял качество переводов Бичурина синолог Н.В. Кюнер. Неплохо было бы
поинтересоваться и происхождением «китайской географии Да Цин И-тун-чжи».
Тогда, может быть, и выяснилось бы, что в «капитальном источнике» этом иезуиты
не переименовали, а просто-напросто вычистили все славяно-русские наименования
на картах как Китая, так и его тюркских окрестностей.
«Сам Бичурин
утверждает, что китайский словарь географических имён, которым он пользовался
(и пользуются современные китайцы), составлен в Китае только в начале XIX века
по велению царствовавшего при Бичурине императора и, несомненно, с помощью если
не самого Бичурина, то европейских миссионеров из католических духовных орденов.
В сем словаре, —
говорит он, — все иностранные собственные имена (династий Гинь, Ляо и Юань)
исправлены и снова переложены на китайский язык иероглифами, ближайшими к
подлинному (иностранному) их выговору. Но какое же доверие вы можете иметь к
этой тенденциозной переделке, когда её результаты — и географически, и
стратегически — настолько нелепы, что стыдно даже и возражать!»[9].
От себя добавим,
что «географический словарь» действительно был составлен под Бичурина и при
активном участии Бичурина, т.к. «грамотно» уничтожить русскую топонимику на
пространствах Сибири и Дальнего Востока самим иезуитам, без знатока русского
языка, каким и был маргинал Бичурин, физически невозможно.
4.
Но вот в нашем
театре абсурда, как по Станиславскому, послышались возгласы: «Не верю!»; «Вы
порочите честь и достоинство Льва Николаевича Гумилёва! Как с ним быть?».
Л.Н. Гумилёва мне
просто жалко. Ни славы, ни денег он не искал. «Специалистам» же ни честь, ни
достоинство не свойственны. Великому народу должна быть возвращена его великая
история. И только. В «истории» по Миллеру-Шлёцеру-Байеру-Карамзину события и
факты либо переставлены во времени, либо приписаны другим народам и «героям»,
либо просто опошлены. Жизни не хватит расчистить эту Авгиеву конюшню. Пока же
поскоблим несколько кирпичей из неё.
Вообразим себя на
месте несчастных иезуитов, прибывших в Пекин вслед за Маттео Риччи. Китайцы,
как и другие народы мира, не писали историю. Писали историю только те страны,
которые, как иронизируют исследователи по НХФ-Н, её никогда не делали и ничего
в ней не значили. Поддерживают у людей желание жить, ведут их в бой, т.е. имеют
практическое значение, сказания о героях, красивые легенды, былины, мифы, а не
«история».
Потому-то и не
было в древности хронологических дневников. Изложенная на бумаге рутина банальна
и скучна. Конечно, у китайцев была и есть история в современном понимании этого
слова, которую можно воспроизвести и систематизировать, опираясь на
воспоминания, семейные предания, артефакты, легенды, сказки и мифы. Но это —
очень большой объём работ при малом числе учёных иезуитов. К тому же, в стране
не было фонетической письменности. Иероглифические знаки не были
систематизированы. Они вообще несут в себе лишь общий образ предмета или
явления, их «идею». Ни сто, ни двести, ни триста лет назад иероглифы не
имели... грамматики.
«Первое сочинение по грамматике «Ма-ши вэнь-тун» вышло
только в 1898. До конца первой четверти 20 в. грамматич. сочинения китайских
авторов просто переносили на К. я. нормы грамматик индоевропейских языков
(французского, английского). Самостоятельные лингвистич. работы стали
появляться с 20-х гг.»[10].
Грамматику
разработали лишь в 1951 г. два китайских профессора Люй Шу-сян и Чжу Дэ-си,
лекции которых по грамматике и стилистике регулярно публиковались в центральном
органе компартии Китая газете «Женьминьжибао» в июне-декабре 1951 г.
Как же поступили
иезуиты? Они систематизировали иероглифы, усовершенствовав их написание и
придумав остроумный (гнездовой) способ расположения в словарях. Но грамматика?
По большому счёту, грамматика иероглифу (т.е. рисунку) нужна, как мёртвому
припарки. И они над ней не ломали голову. Китайцы соглашались, видимо, только
на самую длинную в мире историю. Длиннее иудейской. А где взять сюжетные
коллизии для такой много-много серийной «Сайта Барбары»? Из-под волос?
Профессионал-беллетрист
это сможет для своего народа и на родном языке, но не для чужого народа и на
чужом языке. И был составлен план, по которому в хронологическом порядке вместе
складывались («склеивались») отчасти перевранные, отчасти заимствованные
(«фантомные») события: из истории «Древнего» Рима; из истории Византии; из
истории Западной Европы; из истории Великой = «Монгольской» империи Руси. На
китайский лад давали названия племенам северных «варваров», якобы досаждавших
Китаю. Чтобы они «досаждали», их надо было привести в движение (на бумаге,
конечно).
А «варварам» тех
времён на роскошных сибирских пастбищах в тёплых юртах и так было хорошо. Они
мирно рождались и умирали, пасли овец, низкорослых «игрушечных» (монгольской
породы) лошадок и только в XX веке узнали о том, какие они великие и как далеко
ходили. Чуть ли не под копирку штамповались имена полководцев и императоров,
названия городов. Применительно к карте Китая задавалось следование огромным
массам войск. И всё это по хронологии «Скалигера-Петавиуса», т.е. «вверх» или
«вниз» от «нуля» — Р.Х. Вот почему «к счастью» для Л.Н.Гумилёва, события
китайской истории оказались всегда «точно датированными».
Поскольку для
исторической истины сказанное имеет принципиальное значение, то в качестве Приложения
№ 1 я приведу небольшую главу из книги Г.В. Носовского и А.Т. Фоменко «Империя»
(Г.В. Носовский и А.Т. Фоменко «Империя». М. «Римас», 2004.). Это чтобы возглас
«Не верю!» не повторился. Для удобства читателя я не переношу Приложение в
конец книги. По своему содержанию оно очень хорошо дополняет именно эту главу.
[1] В.Н.
Кривцов «Отец Иакинф». «Лениздат», 1978, тираж 100 000 экз., объём 650 стр.
[2] Кривцов
В.Н. Там же, стр. 118.
[3] Там
же, стр. 119.
[4] Там
же, стр. 353, — выделено мной. — О.Г.
[5] Там
же, стр. 256.
[6] Там
же, стр. 301, 302.
[7] Гумилёв
Л.Н. Древние тюрки..., стр. 93.
[8] Гумилёв
Л.Н. Древние тюрки..., стр. 89.
[9] Морозов
Н.А. «Новый взгляд на историю Русского государства». М., «Крафт+Леан», 2000,
стр. 649-650.
[10] БСЭ,
1953, т. 21, стр. 322.
Комментариев нет:
Отправить комментарий