Глава 8. От кампании против “поворота рек” — к
расчленению СССР.
Необходимым условием для
обеспечения благожелательной пассивности масс в ходе номенклатурной “революции”
было глубокое, хотя бы и временное, изменение в сфере культуры. Нужно было на
момент вырвать человека из традиций и исторической памяти, из-под влияния
русской культуры, и сделать “человеком массы” — особым культурным типом,
которого ранее Россия не знала. Конечно, эта большая программа перестройки
культуры интенсивно выполняется и после победы “реформаторов”, однако в
долговременном плане ее успех маловероятен (точнее, он преобразуется в
физическое вымирание народа, а это не одно и то же). Но в конце 80-х годов
идеологической машине Горбачева удалось с неожиданным успехом осуществить “толпообразование” — превращение
политически активной части многомиллионного народа в толпу.
Человек толпы утрачивает
чувство ответственности, что и порождает наркотизирующее состояние свободы,
необычного счастья. Под влиянием слов пошлых и некрасивых ораторов, которых он
в другое время и слушать бы не стал, человек толпы легко и с радостью
соглашается крушить ценности, питающие всю его материальную и духовную жизнь.
Парадокс в том, что это он может делать под влиянием разожженного в нем теми же
ораторами эгоизма. Главная задача ораторов — отключить в человеке способность
видеть связь между “корнями и желудями”.
Массовая, если не всеобщая,
утрата присущего человеку умения схватывать причинно-следственные связи,
которая случилась тогда в нашем обществе, есть культурное и социальное
потрясение даже более глубокое, нежели утрата рассудка немцами в момент
фашистской революции. Самоубийственность проекта фашистов просматривалась лишь
через три-четыре логических этапа, поначалу были видны этапы строительства и
развития. В конце 80-х годов в СССР людей соблазнили проектом разрушения и
деиндустриализации — проектом разрушения самих основ жизнеобеспечения.
Люди равнодушно (если не с
радостью) приняли весть о прекращении капиталовложений в тяжелую промышленность
и прежде всего в энергетику. Из этого прямо и однозначно вытекала массовая
деградация и ликвидация рабочих мест уже через семь-десять лет, а значит,
утрата людьми источника их существования. Прорывались редкие голоса (как в 1989
г. на I Съезде народных депутатов СССР), что при этом и обещанное изобилие
товаров ширпотреба будет не нужно из-за исчезновения самих потребителей.
Никакого отклика эти голоса не имели.
Такое изменение сознания достигалось
с помощью множества “небольших” наркотизирующих инъекций — идей, разрушающих
логику и здравый смысл. Вот мелкая, но принципиально важная акция — очернение и
осмеяние образа И.В.Мичурина. Впечатляет сам факт, что в массовом сознании
удалось осмеять и опорочить образ труженика, который всю долгую жизнь занимался
выведением морозоустойчивых яблонь и продвижением садов в холодные области
России. Тот факт, что образ этого человека был канонизирован в советской
идеологии, не меняет дела, ибо канонизирован был именно его скромный и умелый
труд — над чем же тут можно было смеяться? Замечу к тому же, что ни
натурфилософия Мичурина, ни его труд не содержали ни капли антиприродного,
разрушительного импульса — в противоположность пафосу западной науки, который так
восхищал хулителей Мичурина.
Сам экспериментальный метод
создавался отцами научной революции как “допрос Природы под пыткой”. Анри
Пуанкаре писал о нем: “Сгибать природу так и эдак, покуда она не приноровится к
требованиям человеческого рассудка”. Исследуя становление современного Запада,
М.Фуко пишет: “Допрос был юридически-политической матрицей для того
экспериментального знания, которое было быстро разблокировано в конце
средневековья. Как математика в Греции родилась из процедур измерения и меры, так
и науки о природе, во всяком случае частично, родились из техники дознания в
конце средних веков. Великое эмпирическое познание... имеет, без сомнения, свою
операциональную модель в Инквизиции — всеохватывающем изобретении, которое наша
стыдливость упрятала в самые тайники нашей памяти”.
Да если от Пуанкаре вернуться
на родную землю и взять к примеру духовного лидера наших демократов,
А.Д.Сахарова. Ведь он, когда над Антарктидой возникла "озоновая
дыра", вынашивал планы заштопать ее с помощью ядерных взрывов в верхних
слоях атмосферы – при взрыве водородных бомб, мол, выделяется много озона. И на
фоне этого врагом природы поклонники Сахарова выставили садовода-селекционера!
Мичурин был противопоставлен
генетикам как носитель антиприродного пафоса. Но вспомним, что некоторые
генетики, на которых совершил налет их конкурент Лысенко, были энтузиастами евгеники — искусственного выведения
улучшенной породы людей, но за время перестройки им не было брошено ни одного
упрека. А ведь тут речь идет о такой “переделке природы”, что не чета улучшению
антоновских яблонь.
Поражение сознания видно в
том, что главным объектом издевательств была сделана в общем-то банальная фраза
Мичурина: “Мы не можем ждать милостей от
природы, взять их у нее — наша задача”. Ведь в этой фразе не к чему
придраться, ее разумность очевидна. Попробуйте переделать издевательство над
этой фразой в положительные утверждения. Таковых можно сделать только два, и
оба они нелепы: 1) мы можем ждать
милостей от природы, брать у нее самим ничего не надо; 2) нам не нужны никакие
блага от природы, мы и так без них проживем. В форме пословиц эквивалентом
фразе Мичурина является “Без труда не вытащишь рыбку из пруда”, но попробуйте
поиздеваться над этой поговоркой — любой удивится.
Таким образом, культурная подготовка
к атаке на советские “большие программы” доходила в своем разрушительном
действии до уровня “элементарных частиц” цивилизации, буквально до отрицания
любого акта труда. Ибо труд и есть деятельность по “взятию милостей у природы”
— целенаправленная деятельность по преобразованию природы в целях
удовлетворения потребностей человека.
Вернемся к нашему объекту —
программе “поворота рек”. В ходе кампании против этой программы были интенсивно
использованы произведения писателей, отражавших извечную трагедию столкновения
личности (“маленького человека”) с цивилизацией, с потребностями общества,
вынужденного даже для своего выживания изменять окружающую среду в больших
масштабах. Многие такие произведения несли в себе более или менее явный
антицивилизационный мотив. При этом они не поднимались до диалектического
осмысления трагедии (как это сумел сделать А.С.Пушкин в “Медном всаднике”), а
концентрировали все внимание на бездушности прогресса и его носителей. В
идеологических кампаниях перестройки этот мотив эксплуатировался с огромным
перебором и, к сожалению, сами писатели редко охлаждали своим словом эту
демагогическую страсть.
Так, на первый план тогда
была выдвинута повесть В.Распутина “Прощание с Матерой”. Прекрасное
произведение стало инструментом манипуляции сознанием. Само слово “водохранилище” приобрело какой-то
зловещий, антигуманный оттенок. Это стало важным подкреплением кампании против
“поворота рек”, поскольку его программа сводилась к созданию каналов и
водохранилищ.
Пресса, не приводя конкретных
данных и даже суждений, сумела с помощью намеков и эмоциональных вскриков
создать впечатление, будто в целом строительство в СССР водохранилищ было
разрушительной программой и привело к затоплению огромных ценных угодий и
бесчисленных культурных ценностей.
На деле в СССР было создано
около 4 тыс. водохранилищ, вмещающих 1200 км³ воды. Они позволили резко улучшить окружающую среду, построить большую
систему водных путей, урегулировать сток множества рек, получать огромное
количество электроэнергии и орошать 7 млн. га земли. Как сказано в одном из
академических трудов, “подавляющая часть водохранилищ, как показал опыт
длительной их эксплуатации и изучения, успешно выполняет свои функции, и
положительный эффект на несколько порядков превосходит размеры ущерба,
причиненного созданием водохранилищ”.
Что касается затопления
ценных угодий, то реальность такова. При строительстве водохранилищ было
затоплено 0,8 млн. га пашни из имевшихся в СССР 227 млн. га. Конечно, и 0,8
млн. га немало, но надо же ввести какую-то меру. Ею может служить тот факт, что
за 80-е годы только в Нечерноземье РСФСР из-за нехватки трудовых ресурсов
выбыло из оборота и заросло кустарником 4 млн. га пашни. А сколько пашни
заросло кустарником в ходе нынешней рыночной реформы? По всем республикам СССР
у меня данных нет, а в РФ заброшено 30 млн. га сельскохозяйственных угодий.
Комментариев нет:
Отправить комментарий