Хронология древнейших летописных событий Северного Кавказа. Глава 8. Русы. Кимры. Аланы. Ярусланы.

В V веке до н.э. царь Замах сын царя Свята и внук царя Маха становится инициатором постройки Городищенской Руси в районе Северского Донца. Однако роды и племена русов вновь стали обособляться «и стали с тех пор Словены и Русы раздельными»

     Рядом с Русами появляются новые рода Ярусланов (в будущем вместе с родами Джигов они составят основу современных Адыгейцев). Это дружественный и даже братский народ по отношению к Русам.

Когда в степях стало много врагов, Ярусланы примкнули к Русам, вместе сражались на поле брани и вместе справляли Тризны по убитым. Русы приглашали Ярусланов даже себе в князья. В сказах объясняется происхождение понятия Я-РУС-ЛАНЬ: «когда-то была война великая с Ланями (потомки родов Новояров пришедших на Кавказ ещё со Старым Орием) в степи, и Лани Щуров побили на той войне... А потом стали мирно жить с Русами и поженили молодых хлопцев на своих девчатах, и с тех пор Русы-Лани сталися». И дети их говорили на двух языках, «однако ж они себя тоже Русами почитали». То есть это была смешанная русо-аланская ветвь, соединившая в кровном родстве два народа. Они были «темавые», т.е. темноволосые, но помнили своё родство с Русами. Но так как род Русов и род Аланов считались изошедшими от древнего рода Яров, пришедшего на Кавказ ещё с Родами старого Ория 20 тысяч лет назад, то в начале родового имени они добавляли «Я».

В 422 г. до н.э. в Крымские степи во времена правления царя Оставра («тавр» — «бык», племена тавров (ставров), занимались в основном разведением крупного рогатого скота) прапрабабкой, которого была царица Сиромаха, с запада (на кораблях) переселилась новая большая группа русов — Комырей (кимров).

В 392- 390г. до н.э. Русы предпринимают поход на Рим захватывают его и разрушают. Князь Атей объединяет разрозненные царства Русов. Есть несколько серебряных монет в одном из городов Причерноморья с необычным изображением — всадник казак, на полном скаку осадив коня, бросил уздечку, поднял свой тяжёлый лук, прицеливаясь, по-видимому, в невидимого нам врага. Одет всадник как простой воин, на нём нет роскошных одежд. Надпись на монетах читается хорошо — «Атей». Как подчёркивают современники, Атей внешне ничем не отличался от простого казака. Когда к Атею прибыли послы Филлипа Македонского он встретил их, чистя своего боевого коня. В 339 г. до н.э. в возрасте 90 лет князь Атей погибает в засаде на Дунае.

В 335 году до н.э. князь русов Зарин в жестокой сече не далеко от Белгорода (устье Днестра) разбивает многотысячную армию Александра Македонского, сам Александр спасается бегством. В 331 г до н. э. Зарин опять разбивает войска Александра Македонского теперь ведомые его лучшим полководцем Запирионом.

В 309г. до н.э. в Приазовье у р. Кубань происходит крупная междоусобная война между братьями князем Сатиром и Евмелом (союзником Евмела был кубанский царь Арифан). После ряда сражений Евмел берёт власть в свои руки и строит крепость при впадении Дона в Азов (казачья столица Белая Вежа).

Велес книга

«Новояры идут (происходят) от старого Ория (они потомки переселенцев, выживших после катаклизмов и пришедших в степи 20000 лет назад), и были также Русичи, и шли до полудня (юг) и там. ходили по степям 10 веков. То есть тоже Русы, избирают князей своих роды, закотжь,  каждый  о племени своем выбирают князя, п князья выбирают стершего князя. И это есть от отцов. И так живут в земле этой, если враги приходят на них, то там избивают оных..... И поле то стало Русским. Новояры были до ныне, и земля та наша от мечей и крови пролитой за неё.

И Эллины сказали князю старшему нашему, что повинуются ему, и не хотят до земли Неров ходить. И брат его отрок Олань (Алан) пусть берега морские имеет. (Алан, возможный Родоначальник рода Аланов, которые являются потомками Новояров, из родов Старого Орчя, — они    предки современных осетин, которые состоят из родов Аланов и родов Ясов-Асов).

Сказание про царя Замаха

Во времена давние-прадавние, когда ещё Пращуры живы были, правил у них царь Замах, сын Свята. А Свят-царь был сыном царя Маха. А Мах был сыном царя Гура, который тоже был сыном царей русских.

Так царь Замах, внук Махов, всех славян имел под рукой. И стали разные Роды и Племена от Замаха отделяться и селиться, чтоб быть отдельными.

Созвал Замах всех царей и князей и спросил, кто согласен остаться под его рукой. И набралось больше половины согласных, а меньшая — несогласных. Велел тогда Замах сыну: — Неси мой меч! Буду с несогласными биться! Засмеялись те: — Что ж ты один станешь против всех нас?

— Один, да ещё Боги со мной будут, те что славянам вместе жить повелели. И меч у меня не простой, а Меч-Кладенец, тот самый, что Перун с неба когда-то Пращурам кинул, и кто его имеет, побивает всех до единого!

Встал Замах против отшельников и начал биться с ними, и сражались они так до самого вечера. Убил Замах нескольких насмерть, а остальные сказали:

— Воистину ты силу имеешь божескую, значит, подчинимся тебе! И велел Замах ставить с полудня своей земли деревянные города.

— Ни с восхода, ни с захода не имеем мы сильных врагов, с полуночи Русь Сиверская помогает, а с полудня всегда приходят враги могучие и неведомые. Посему надо отгородиться от них.

И стали Русы возводить города — великие гряды и малые, городища и городки, и так сотворил Замах Русь Городищенскую, которая служила укрытием и защитой от всяких нежданных врагов.

И пришли как-то к Замаху люди с полуденного захода и сказали:

— От Волыни пришли мы, от Хорпов Горянских, от Карпат-горы и Дуная синего. Дед твой Мах всех славян до купы собрал, над всеми владычил и никому не давал спуску. Ты же о нас не радеешь, а Словены тебя и вовсе не слушаются. Послал с ними Замах сына своего Замашко-царевича., чтобы ладу в тех землях дал и Словенов до купы пригорнул. Да пошла там война великая, и сгинул в ней Замашко-царевнч. А Словены окончательно отреклись от Русов и стали жить обособленно. Узнал про то Замах, разгневался, хотел другого сына послать — Борилу-царевича. Да сказали старые Родичи, что не годится посылать на смерть и другого сына. Ежели Замашко-царевича не послушались, то не станут слушать и Борилу Замаховича.

И стали с тех пор Словены и Русы раздельными.

Сказание про царя Замашича

Ой, почто Мать Сыра-Земля гудит, ой почто лес-трава дрожит, ой почто в степи пыль стоит, что стряслось там и что содеялось, и почто Земля-Мать Сыра в ночи плачет?

Так рекли внукам Деды старые и заставляли Землю-Мать слушать ухом, а потом посылали к царю Замашичу рассказать про то земледрожание. А те прибегали к царю и видели, что царь Замашич сам Землю слушает и говорит, что это Русь Городищенская с врагом бьётся, и надо завтра на Зорьке Красной ей на помощь идти.

И выходили полки на Зорьке, и видели дым в степи, и когда подходили к Городищам, вплели множество злых врагов, что у стен с Городищанами бились И повергали их на землю во множестве. И накинулась тут на них Замашина конница, как ветер буйный на врагов налетела, стала сечь их, будто траву, бить-рубить, наземь сбрасывать, лошадьми топтать и мечом пронзать.

И когда закончилась сеча, увидели Русы, что Городищан мало осталось, едва половина, а рядом с ними чужие стоят, что так же дерзко с врагами сражались. И спрашивал Замах про людей тех, и отвечали ему Городищенцы:

— Сии люди с нами Братскую Чащу пили, вместе ворога злого били. Вон те рудые-рыжие Скоча (возможно Скоты?) будут, а темавые — Яруслань наша, Русы вольные, что в с геи и ходят, и стада свои на травах выгуливают,

Прцвечал царь Замашич чужих князей, до воза своего звал, угощал. А раненых велел лековать-оздаравливать, а воинов их накормить-напоить и дать в дорогу припасов.

И с тех пор Яруслань стала с нами, а до того отдельно была всегда, сама в степи жила, стада водила, говяд плодила, гуляла. С того времени и Скоча с Городищенской Русью в союз вступила и от врагов за стенами городищ пряталась и помогала оборону держать.

Сказание про Габай-князя Оланского

Когда ещё в степях не было Комырей, да уже были Оланцы недолго, приехали Греки и нагородили градов на берегу нашего моря Русского. Сели в тех градах за стены и зовут на Торг всех Русов, а также Оланцев и Куманю. А Торжищем тем Греки ведают, и ежели давали за корову чувал соли, то скоро стали давать за неё половину. И ежели давали два аршина оксамиту, так те де дают один аршин. И чем выше стены града кладут, тем меньшую цену дают за узбожь. А на шкуры, какие брали досель, днесь и глядеть не хотят Греки.

Поведал про то царь-Габан Оланский царю Куманскому Кумеху, и стали думать они, как Грекам супротив стать. Прискакал к ним ещё и царь Кощобский со своими Костобокими и сказал, что ежели грекам не противиться, то они скоро задарма станут узбожь-товар брать.

И послал Габай-царь гонцов во все концы собирать степных царей-князей, чтоб всем вместе решать, как быть с Греками.

И велел он для гостей забить десять коров, зарезать двадцать молодых овец, насобирать щавеля, катрана, прочих кореньев и наварить пять мешков зерна.

Первыми три брата Суны приехали и рассказали, что видели в степях кости высохшие — головы старые, щелепы ощереные, может то ещё Веда (Венеды) Русская с врагами билась. И приехали с князьями-Сунам и люди их, и были среди них такие, что Русов не понимали, а иные могли с Русами говорить. А Суной звались они, потому что так прежде Солнце наше называлось.

И приехали с ними Костобцы, а потом Языги собрались, и Забродня Куманская, которая хотя Русов ещё разумела, да уже покуманилась до конца. И всего приехало тридцать Племён, а в каждом Племени пять-шесть Родов, а в каждом Роду — сотня другая людей.

И расселись они вокруг кострищ великих, стали пировать, рога с мёдом к небу вздымать. И взял царь-Габай первое слово.

— Братья, — рек он, — князья-цари степные! Поглядите вокруг — нету с нами многих Родов, куда они исчезли? А они похищены Греками и отрочат в чужой земле. Где их семьи, где их родные? Убиты они и замучены в тяжкой неволе. Дойдёт черёд и до нас, ежели не истребим города греческие, какие на нашей земле расплодились!

И вздохнул тяжко старый князь Бачун, воевода Оланский, и так ответствовал:

— Греков можно побить, брате мой, ежели Друг за дружку держаться, а у нас часто Ладу нет. Сколько раз уже степные народы с Греками бились, да терпели от них поражение. Ещё за часы Маха, когда Русы вместе были, и единое Слово имели, и когда царица Сиромахова Киряку-царя била, уже в те времена Греки на Торжища приезжали и оглядывали наши земли, чтоб осесть на берегах моря Русского, и грады свои возводили. И сражались с ними Русы, и грады их рушили, а Греки ещё сильней становились и наши грады захватывали. Надобно за море идти и рушить града их в земле Греческой!

И одобрили все те слова, и часть степных народов пошла посуху, а потом через Дунай в землю Греческую, а другие делали чайки-лодии и шли в море и за море, и гуляли там не день и не два, а три полных месяца землю вражескую разоряли, огнём жгли и грабили дерзко. Потом домой воротились, добра навезли. Собрались опять Племенами, и Габай-царь читал им списы (ещё одно из подтверждений что письменность и грамотность у наших народов была на высоком уровне) про ту войну, как ходили они в Трапезун и Царь-град Греческий. Читал списы, колико богатства взяли, а колико сребра, злата, драга каменья, а колико бархату, сукна привезли. И ежели потеряли кого, тоже записано было, какие воеводы убиты и сколько воинов, и из каких Родов были люди те.

И рек им Габай-царь:

— Не сгубила города Греческие сия война, не в Царьграде и Трапеэуне сила Греческая таится, а ещё дальше от Царьграда па полудне — в Милете, Ионе и других коренных градах, от каких, как бурьян в степи, новые ростки поднимаются.

И на то цари-князья соглашались, и пили вместе из Братины, и новые войска собирали, строили аж три тысячи лодий, и шли за море греческие города руйновать. А когда вернулись назад, узнали, что Волохи напали на Лужичей и людей их тысячами угнали в отрочество, и многие греческие города не пощадили.

И с тех пор ослабели Ольва и Хорсунь, и долго на Русь за отроками не ходили Греки, людей не угоняли, русских сёл не жгли и полей не вытаптывали, как раньше.

Сказание про царя Оставра

В ту древнюю старину, что поросла травой-чернобыльником, так что даже самый старый Дед или Баба не могут сказать, когда то было, в те часы-времена, когда Пращуры жили в степях у лесов, охотничали, землю деревом драли, ячмень-просо сеяли и разводили говяд — коров и быков, а, когда спорились, под Перу новым Дубом судились, — в те прадавние времена и случилось это событие.

Жил себе в степях, что на полудень от леса, царь русов Оставр. Люди его гоняли в степи скотину — быков, овец, коней. И были они храбрыми, крепко сидели в седле, врагов не боялись, а царя слушались.

Ежели пошлёт кого Оставр с поручением, тот день и ночь скачет, пока не передаст царёв наказ всем людям. А у костра сядет — песни поёт про дела стародавние, про царей и богатырей. И недаром шлёт ему царь ковш вина греческого, и недаром тот ковш серебряный ему в награду даёт, потому, как знает Певец обо всём, что надобно, — чему молодых учить и чем старых тешить.

Шлёт царь Певцу кусок мяса лепший — шлёт баранину с зелёной цыбулею (лук). Тот мясо ест, вино пьёт, и опять песню заводит про дела давние и подвиги славные. Царь Оставр ему усмехается и про Деда своего с Прадедом слушает, как те доблестно с врагами сражались и как одолели они супостата могучего.

«Ой, ты гой еси, царь Оставр наш, мудрый царь и великий! Славен будь, как Прапрабаба твоя, как Прапрабаба царица Матъ-Сиромахова, что Киряку-царя, кровь русскую лившего, покарала, самого кровью досыта напоила, а потом сняла напрочь голову! И от Дария-царя, что приходил с Вайлами, она вместе с Каныш-царём наши степи избавила! Будь и ты мужественным, царь Оставр, потому как слух отовсюду стекается, — с захода солнца народ новый в степи пришёл, и что будет с нами — неведомо...»

Услышали ту весть люди, пригорюнились, а царь Оставр челом нахмурился и ответствовал: «Придут враги — будем биться, но и дожидаться их, сложа руки, тоже не станем».

И велел Оставр в ту же ночь собираться, баранам ноги вязать, на возы укладывать, коней седлать, и прежде чем хворост в кострах прогорит, отправляться к полуночи.

Поднялись все, в один миг уложились, стада погнали, а Оставр с конной дружиной обоз замкнул.

Через два-три дня стало видно, как над заходом сгустилась чёрная туча. И росла та туча и ширилась, будто всё небо закрыть хотела. И бежали оттуда зайцы, лисы, козы, быки буй-туры, и сагайдаки скакали вместе с волками, и птицы всякие летели встревоженные, и прочие звери спасались большие и малые.

Хотел Оставр с дружиной своей навстречу туче скакать, чтоб самому увидеть врага, и какой тот владеет силою. Да увидел он в поле Дуб, а на Дубе том сидел-посиживал чёрный Ворон. И был то не просто Ворон, а Птица Вещая, и прокаркал он слово грозное, а потом снялся и прлетел к полуночи.

Разумел Оставр язык птиц и зверей, и понял он упреждение, что идёт-приближается Лихо великое, какое лепше не видеть, не слышать, а уносить поскорее ноги.

И погнал он обозы дальше к полуночи. День и ночь скачет, отдыхать не велит. Притомились кони, шагом пошли. Покормят их наспех овсом, дадут травы, напоят и гонят опять вперёд.

Спотыкаться начали кони, тяжело дышать и шататься — надо дать им хоть день единый для отдыха! Велел Оставр в перелеске раскинуть Стан, чтоб кони травы зелёной поели досыта к воды чистой живой попили вволю.

Тут видит Оставр — чьи-то стада бегут, ревут, землю роют, а следом — возы запряжённые с баранами, овцами, жёнами и детьми. А там всадники скачут и кричат Оставру-царю: «Возьми нас с собой, у нас царя больше нету, остался в поле лежать... Идут Комыри (кимры-анты)! Комыри всех убивают, скотину берут, и не видно им ни конца, ни краю!»

Прибилось к ставрам много людей, и велел царь возам и стадам в лесу укрыться, а всем ратным людям к обороне готовиться.

Выстроили Русы конницу. Скоро и враг пришёл, — враг чужой и числом немереный. Стал он в поле и выслал к царю послов. Пришли послы от Комырей, стали говорить, а Русы всё понимают (то есть анты даже живя на чужбине сохранили родной язык).

— Нам степь нужна, мы хотим осесть на этой земле!

— А тут я живу, русский царь, — отвечал Оставр, эти степи мои, а дальше одни леса...

Поскакали Комыри назад, к своему царю. Потом вернулись и передали:

— Будем биться! Кто одолеет — того и степи!

И началась великая сеча: три дня бились, одолеть не могли. Да видит Оставр, что Комырей — сила, а ставров с беглыми людьми совсем мало осталось. И велел он в леса подаваться, что будешь делать, если злая Беда пришла вместе с Лихами?

А Комыри изловили в степи последних овец и коров, развели костры, стали пить-есть, песни запели. К Оставру же всадники скачут, говорят, что Комыри в лес пришли, а обороняться от них уже нечем.

Собрал Оставр Ратную Раду, стали думать-решать, как быть.

Потом вышел Оставр к Комырям и сказал, что подчиняется им и отдаёт всех овец и баранов и каждую третью корову из стад, только чтоб Комыри Русам жизнь оставили и не разоряли дотла.

Согласились Комыри, вернулись в степь. А всех, кто там раньше жил, будто огромной метлой повымело, только возы поломанные да люди лежат искалеченные — кто без рук, кто без ног, кто, истекая кровью, к воде ползет утолить предсмертную жажду, а про остальное уже не думает.

Собирал Оставр всех живых, покалеченных, лечил, поил-кормил, успокаивал. Итак помалу жизнь стала налаживаться.

И были Русы, Щуры наши, под Комырями, с ними мир и войну вместе держали и наказа их слушались строгого. И когда шли Комыри (русы-анты) войною на Волохов, то и ставр-русы шли с ними биться. И побили Волохов Комыри, и на других народов нагнали страха великого.

И долго-предолго Комыри были над нами. И были они нашей Веры и нашего языка, только с далёкого краю пришли на Русь (с северной Африки). И были на них жупаны бараньи, а у тех, у жупанов, комыри высокие. И шаблюки у них были гострые, из железа прудкого кованые, и против них ничто медное не держалось совсем. Так это было.

Сказание про войну царя Подопригоры с царем Покотигорой

Когда Щуры наши с Пращурами ещё в длинных сорочках бегали, а Прабабы шерсть-волну на возах пряли, был над Русами царь Колыба.

Тот Колыба-царь жил мирно, ни с кем воевать не любил, однако ж людей своих в руках крепко держал, споры разбирал, обиженных защищал и дозволял им своих обидчиков по Прави наказывать. И потому тихо было у наших Пращуров, редко драки и свары случались, а больше было лада в Родах.

А в степях на полдень жили два царя, тот, что у горы Подопригора, а за горой — Покотигора. И люди были у них смешанные, и Русы там были, что поженились на чужих девчатах, и дети у них на двух языках говорили, однако ж они себя тоже Русами почтили.

Была когда-то великая война с Ланями, и Лани Пращуров побили на той войне. А потом заключили мир и потребовали молодых хлопцев, чтоб пасли скотину в степи. И переженили их Лани на своих девчатах, и с тех пор Русы-Лани стались. И разделились они на Подопригор и Покотигор, и пошла между ними такая война, что ни днём, ни ночью покоя не было!

Нападали друг на друга, скот отбивали, угоняли, за выпасы дрались. И возы в колах весь час стояли — попасутся стада, а потом их в коловоз (круг из повозок) загоняют, и всё равно в ночи часть коров супротивники крали.

И стали Подопри горы царю Колыбе жаловаться, и тот направил их к полуночи к земле Городищенской. А в Городищах сидели бояре разумные, и учили Подопригор, как ярки делать глубокие и стены ставить дубовые крепкие. И сидели они за ярками и стенами, и никого из степи не пускали. И так получили они защиту в Руси Городишенской и помогали ей обороняться от всяких врагов.

А вскоре стало слышно, что пришли враги новые и Покотигоры, от них спасаясь, аж за Днипро-реку убежали (не будущие ли Албанцы — Аланцы, родственники адыгейцам?). Тогда Подопригоры (ярусланы-адыгейцы) опять в степи ушли и гоняли там стада свои вольные.

Да однажды поднялась до неба пыль-курява, задрожала, застонала земля, а в ночи зажглась тысячами огней от костров. И выслал Колыба-царь дозоры, и те вернулись с известием, что это Яруслань пришла Подопригорская, и что в степях на восход солнца идёт кровавая сеча, — из-за Дона-реки явились враги жестокие и отбирают у Ярусланов скот и людей, и просят Ярусланы о помощи.

Отвечал Колыба-царь:

— Негоже Яруслань в беде оставлять, в их жилах и русская кровь течёт, надо дать им подмогу!

И выслал он полки свои лепшие, и пошли Русы с Ярусланами нападать на врагов. Разбили, разметали, скот отобрали и возы с добром, жён и детей вернули и борзо прискакали назад. И сказал Яруслан-царь Колыбе-царю, что дружба их теперь будет на веки веков, и дета детей и внуки внуков её никогда не забудут! (Дальше в сказах мы увидим, что когда погиб князь Русколани Бус, то русы призвали княжить к себе Ярусланского князя Адагу (Адыга), не он ли стал родоначальникам нового рода, нынешних Адыгейцев?)