«Различие вероисповедания или племени — гласил закон — не
препятствует определению на службу, если желающие вступить в оную имеют на сие
право... Евреи, имеющие учёные степени, допускаются на службу по всем
ведомствам. (Диплом 1 степени Ун-та приравнивался к учёной степени)...
Лица из евреев, поступающие на государственную службу, приводятся
к присяге на верность службе порядком, предписанным для них в Уставе духовных
дел инославных исповеданий».
Так гласили русские законы, написанные в тот «ассимиляционный»
период, когда русское правительство стремилось к «слиянию евреев с коренным
населением», в частности, путём привлечения еврейской молодёжи в русскую школу,
и боролось с «обособленностью» евреев — своих подданных.
Как видно из текста закона, евреям были предоставлены самые
широкие возможности... Но тогда, вплоть до 70-х годов не было евреев соответствующих
квалификаций.
До конца 50-х и начала 60-х годов евреи, окончившие русские
университеты, исчислялись буквально, если не единицами, то десятками.
Массовый наплыв евреев в университеты начался только в конце 60-х
и начале 70-х годов, после великих реформ императора Александра II.
Но вскоре осозналось, что университетский диплом еврея отнюдь не
значит, что он твёрдо стал на путь «сличения с коренным населением», к чему
стремилось правительство.
По своему «внутреннему облику» он оставался, прежде всего, евреем,
несмотря на мундир государственного чиновника, отличное знание грамматики
русского языка и всех тонкостей русского законодательства.
В русскую культуру евреи врастали, но отнюдь с ней не только не
сливались, но даже и не срастались.
Национальные интересы России, в широком и глубоком значении этого
слова, были им чужды и непонятны.
Осознавши это, русское правительство, в вопросе пребывания евреев
на государственной службе, главным образом, в судебном ведомстве, куда
устремлялись евреи с юридическим образованием, прибегло к следующему методу.
С конца 70-х годов евреев перестали назначать на должности, а
евреев, уже занимающих должности, не увольняя, продолжали держать на этих
должностях без всякой надежды на повышение.
Это приводило евреев к разочарованию в государственной службе, и
они сами, добровольно, переходили в открытую для них свободную профессию —
адвокатуру.
Только немногие единицы задержались на государственной службе,
как, например, действительный статский советник Тейтель
и тайный советник Гальперн,
дожившие в этих чинах до революции 1917 года.
В другие области государственной службы евреи и сами не
стремились, кроме евреев-врачей, число которых в военном ведомстве было весьма
значительно и никаких ограничений для их поступления, в качестве военных
врачей, равно, как и заметных затруднений в их служебной карьере, не
существовало.
В адвокатуре, хотя профессии и свободной, но тесно связанной с
судебным ведомством, до 1889 года никаких ограничений для зачисления евреев в
сословие присяжных поверенных не существовало. И число адвокатов-евреев
стремительно росло.
При этом, евреи вносили с собой и немало своего специфически
еврейского, что не оставалось незамеченным и вызывало известную реакцию, как
некоторых кругов русского общества, так и правительства.
И с 4 ноября 1889 года для зачисления евреев в присяжные
поверенные требовалось, в каждом индивидуальном случае, разрешение министра юстиции.
(Это относилось только к присяжным поверенным и не распространялось на евреев —
помощников присяжных поверенных).
Разрешения эти давались с большими затруднениями и тем
ограничивалось число полноправных присяжных поверенных (адвокатов) евреев.
А с 1912 года ограничение для присяжных поверенных, введённое в
1889 году, было распространено и на их помощников-евреев. (Как в первом, так и
во втором случаях ограничения распространялось только на евреев иудейского
вероисповедания и не касались евреев других вероисповеданий).
В том же 1912 году, при введении местного выборного суда — мировых
и волостных судей — было указано, что евреи на эти должности выбираемы быть не
могут.
Не допускались лица иудейского вероисповедания и на
преподавательские должности в средних учебных заведениях.
К доцентуре и кафедрам в высших учебных заведениях их допускали,
но только в редких случаях; но для евреев неиудейского вероисповедания никаких
ограничений и препятствий не было.
Так, например, даже начальник Военно-Хирургической Академии в
Петербурге в начале нынешнего столетия был по крови еврей, что вызвало
затруднения при зачислении его сына в Павловское военное училище.
Здесь уместно будет пояснить, что государственная служба была
двоякого рода: служба на должностях, дававшая чины и пенсию, и служба по найму,
ничем не отличавшаяся от службы у частных лиц и предприятий.
В большинстве случаев, евреи, состоявшие на государственной
службе, были на службе по найму.
На высшие административные посты евреи не назначались, но это,
опять-таки, относится только к лицам иудейского вероисповедания.
Комментариев нет:
Отправить комментарий