Евроцентризм утверждает существование лишь одной «правильной» формы демократии — парламентской. Она основана на представительстве главных социальных групп общества через партии, которые конкурируют на выборах («политическом рынке»). Парламент есть форум, на котором партийные фракции ведут торг, согласовывая интересы представленных ими групп и классов. Равновесие политической системы обеспечивается созданием «сдержек и противовесов» — разделением властей, жесткими правовыми нормами и наличием сильной оппозиции. В зрелом виде эта равновесная система приходит к двум партиям примерно равной силы и весьма близким по своим социальным и политическим программам. Сама такая политическая практика процедурно сложна, так что возникает слой профессиональных политиков («политический класс»), представляющих интересы разных социальных групп в парламенте. Как и политическая экономия в концепции равновесного рынка, так и политическая философия парламентаризма возникли как слепок с механистической картины мироздания Ньютона. Так, теория конституционной монархии в Англии прямо выводилась из модели Ньютона. Конституция США — классический пример представления государства как равновесной машины.
В Советах
выразился иной тип демократии. Во-первых, с самого начала эта демократия
выражала самодержавный идеал,
несовместимый с дуализмом западного мышления — склонностью видеть в каждой
сущности борьбу двух противоположных начал (этот дуализм в конечном счете
привел к двухпартийной политической системе). «Вся власть Советам!» — лозунг, отвергающий и конкуренцию партий, и
разделение властей, и правовые «противовесы». Во-вторых, Советы с самого начала
несли в себе идеал прямой, а не
представительной демократии. В первое время создаваемые на заводах Советы
включали в себя всех рабочих завода, а в деревне Советом считали сельский сход.
Впоследствии постепенно и с трудом Советы превращались в представительный
орган, но при этом они сохранили соборный принцип формирования. За образец
брали (явно бессознательно) земские Соборы Российского государства XVI-XVII
веков, которые собирались, в основном, в критические моменты[1].
Депутатами Советов становились не профессиональные политики (как правило,
юристы), а люди из «гущи жизни» — в идеале представители всех социальных групп,
областей, национальностей. С точки зрения парламентаризма выглядит, конечно,
нелепостью «подбор» состава Советов по полу, возрасту, профессиям и
национальностям. Но когда корпус депутатов состоит не из профессионалов, а из
тех, кто знает все стороны жизни на личном опыте, этот подход имеет глубокий
смысл.
В отличие
от парламента, где победитель в конкурентной борьбе выявляется быстро, Совет,
озабоченный поиском единства (консенсуса), подходит к вопросу с разных сторон,
трактуя острые проблемы в завуалированной форме. Это производит впечатление
расплывчатости и медлительности («говорильня») — особенно когда ослабевают
механизмы закулисного согласования позиций. Для тех, кто после 1989 г. мог
наблюдать параллельно дебаты в Верховном Совете СССР (или РСФСР) и в
каком-нибудь западном парламенте, разница казалась ошеломляющей.
Дело в том,
что в парламенте собираются политики, которые представляют конфликтующие
интересы разных групп, а Совет исходит из идеи народности. Отсюда — разные
установки и процедуры. Парламент ищет не более чем приемлемое решение, точку
равновесия сил. Совет же «ищет правду» — то решение, которое как бы скрыто в
народной мудрости. Потому и голосование в Советах носило плебисцитарный
характер: когда «правда найдена», это подтверждается единогласно. Конкретные же
решения вырабатывает орган Совета — исполком.
Риторика
Совета с точки зрения парламента кажется странной, если не абсурдной.
Парламентарий, получив мандат от избирателей, далее опирается лишь на свой ум и
компетентность. Депутат Совета подчеркивает, что он — лишь выразитель воли
народа (из его мест). Поэтому часто повторяется фраза: «Наши избиратели
ждут...» (этот пережиток сохранился в Госдуме даже через десять лет после
ликвидации Советской власти). В Советах имелась ритуальная, невыполнимая норма
— «наказы избирателей». Их, как считалось, депутат не имел права ставить под
сомнение (хотя ясно, что наказы могли быть взаимно несовместимы).
Советы были
порождены политической культурой народов России и выражали эту культуру. Судить
их принципы, процедуры и ритуалы по меркам западного парламента — значит
впадать в примитивный евроцентризм. В практике Советы выработали систему
приемов, которые в конкретных условиях советского общества были устойчивой и
эффективной формой государственности. Как только само это общество дало трещину
и стало разрушаться, недееспособными стали и Советы, что в полной мере
проявилось уже в 1989-1990 г.
[1]
Слово собор - перевод греческого слова ekklesia,
что значит собрание и церковь. Земские соборы созывались не для того, чтобы
принимать конкретные решения, а чтобы «найти истину» - определить или одобрить
путь государства.
Комментариев нет:
Отправить комментарий