В поисках потерянного разума. Беларусь: «удушение демократии» .

Рассмотрение политического устройства современной Беларуси - это наиболее плодотворное занятие в том смысле, что именно в политической сфере были сконцентрированы все наиболее важные особенности общественного уклада, предопределившие особенности других сфер жизни страны. В то же время, рассмотрение политического устройства современной Беларуси - это и наиболее сложное занятие, так как все, что касается организации и функционирования власти в стране, в наибольшей мере рассматривается и «анализируется» через призму западной идеологии. 

Приходится констатировать, что политическая теория на сегодняшний день более, чем какая либо другая отрасль гуманитарного знания, представлена псевдонаучными концепциями - как на уровне собственно теории, так и на уровне анализа фактов политической жизни.

Мы не будем уделять особое внимание законодательно закрепленной структуре органов власти в Беларуси, так как исчерпывающее представление о ней дается в любом учебнике по конституционному праву Республики Беларусь. Напомним читателю лишь базовые факты. Законодательная власть в стране представлена двухпалатным парламентом -Национальным собранием. Нижняя палата - Палата Представителей (110 депутатов) - избирается прямым всеобщим тайным голосованием. Верхняя палата - Совет Республики - избирается законодательными органами (Советами) Минска и областей (по 8 от каждой области и от Минска), а частично - назначается Президентом (8 членов Совета Республики). Срок полномочий Парламента - 4 года.

Исполнительная власть в Беларуси осуществляется Правительством - Советом Министров. Премьер-министр, глава Правительства, назначается Президентом Республики Беларусь с согласия Палаты представителей. Правительство в своей деятельности подотчетно Президенту Республики Беларусь и ответственно перед Парламентом Республики Беларусь и слагает свои полномочия перед вновь избранным Президентом Республики Беларусь.

Судебная власть в стране принадлежит судам. Судебная система Республики Беларусь представлена двумя иерархиями: иерархией общих судов (районный или городские суды, гарнизонные военные суды - областные суды и межгарнизонные суды - Верховный Суд и Высший Военный Суд) и иерархией хозяйственных судов. Контроль за конституционностью нормативных актов в государстве осуществляется Конституционным Судом Республики Беларусь. Судьи всех уровней, в том числе 6 из 12 судей Конституционного Суда (включая Председателя), назначаются Президентом. Еще 6 судей Конституционного Суда избираются Советом Республики.

Статья 79 Конституции Республики Беларусь гласит: «Президент Республики Беларусь является Главой государства, гарантом Конституции Республики Беларусь, прав и свобод человека и гражданина.

Президент олицетворяет единство народа, гарантирует реализацию основных направлений внутренней и внешней политики, представляет Республику Беларусь в отношениях с другими государствами и международными организациями. Президент принимает меры по охране суверенитета Республики Беларусь, ее национальной безопасности и территориальной целостности, обеспечивает политическую и экономическую стабильность, преемственность и взаимодействие органов государственной власти, осуществляет посредничество между органами государственной власти».

В статье 85 говорится: «Президент на основе и в соответствии с Конституцией издает указы и распоряжения, имеющие обязательную силу на всей территории Республики Беларусь.

В случаях, предусмотренных Конституцией, Президент издает декреты, имеющие силу законов. Президент непосредственно или через создаваемые им органы обеспечивает исполнение декретов, указов и распоряжений».

Нормотворческие полномочия Президента уточнены в Законе «О нормативных правовых актах Республики Беларусь». Часть 3 статьи 10 гласит: «В случае расхождения декрета или указа с законом закон имеет верховенство лишь тогда, когда полномочия на издание декрета или указа были предоставлены законом». Это значит, что декреты и указы президента имеют верховенство по отношению ко всем нормативным правовым актам Республики Беларусь, кроме решений референдума и положений Конституции. И это - только формальная сторона дела. К этому следует добавить, что Президент может по своей инициативе вынести на референдум и предложение об изменении Конституции.

Президент избирается сроком на 5 лет и может переизбираться неограниченное количество раз. В его руках находятся огромные полномочия: нормотворческие, кадровые, непосредственно управленческие и другие. При этом формально он не входит ни в одну из ветвей власти, он как бы возвышается над ними.

Приходится слышать много критики в адрес такого политического устройства Республики Беларусь. Якобы огромные полномочия Президента сводят на нет разделение властей и практически полностью исключают возможность обеспечения справедливого правопорядка и построения правового государства в стране. В принципе, подходя к вопросу с точки зрения формально юридической, такие обвинения можно признать справедливыми. Действительно, в Беларуси нет верховенства закона как специфического нормативного правового акта. Законы изменяются и дополняются указами и декретами Президента по нескольку сот раз за год. Но, во-первых, отсутствие верховного положения закона -это явление, характерное для подавляющего большинства правовых систем современности. Во-вторых, отсутствие верховного положения закона как специфического нормативного правового акта не означает нарушения принципа верховенства закона. Дело в том, что этот принцип сложился в рамках либеральных государств в эпоху классического парламентаризма. Именно поэтому он получил название «верховенство закона». Это название отражает верховное положение в иерархии юридических актов именно закона как нормативного правового акта, принятого Парламентом - органом, представляющим интересы всех слоев общества. Однако еще в начале XX века, как отмечал американский социолог Джеймс Бернхэм в книге «Революция менеджеров» (1940 год), политические системы стран мира начинают претерпевать существенные трансформации. Меняется локализация суверенитета - основная роль в реализации его переходит от представительных к административным органом. В различных вариантах либо исполнительная власть, либо верховная власть, формально не входящая в какую-либо из ветвей власти, обзаводится мощными законодательными полномочиями и становится главным нормативным источником регулирования общественных отношений. Этот процесс был связан, прежде всего, с чрезвычайным усложнением этих отношений и с необходимостью как можно более оперативного их регулирования. В рамках же парламентских процедур такая оперативность была и остается сегодня недостижимой. За прошедшие с начала XX века годы сформировалась целая система способов обхода формального верховенства закона: помимо законодательных полномочий исполнительной власти сюда входит, например, стремление решить как можно большее количество вопросов в рабочем порядке, создание новых государственных органов явочным порядком и т.д.

Сам же принцип верховенства закона в современном мире означает лишь то, что в своей деятельности работники органов, входящих в судебную, законодательную и исполнительную ветви власти, на всех уровнях властной иерархии должны руководствоваться только предписаниями нормативных правовых актов («закон» в собирательном смысле) в соответствии с их юридической силой и не должны совершать действия или принимать акты, противоречащие существующим актам более высокой юридической силы. А конкретная иерархия нормативных актов устанавливается законом (в Беларуси - Законом «О нормативных правовых актах Республики Беларусь»).

Вся критика политической системы Беларуси построена не только на традиционных представлениях о законности -представлениях, которым в настоящий момент не отвечает политическая организация ни одной из стран мира - но и на представлениях, по большей части примитивно нормативистских. Беларусь критикуют за отсутствие прямого действия Конституции, за недемократичное регулирование общественных отношений указами и декретами Президента и т.д. Здесь надо различать два совершенно отличных друг от друга аспекта.

Есть вопросы формальной законности, которые, в конечном счете, упираются в вопросы юридической техники. В комплексе этих вопросов центральной проблемой является обеспечение непротиворечивости законодательства страны, устранение технических погрешностей правового регулирования. Цель правотворческой деятельности в этом аспекте - создание согласованного на всех уровнях властной иерархии и максимально простого для применения законодательства.

Есть другая группа вопросов - вопросы содержательного характера. Здесь центральной проблемой становится проблема того, каким должно быть право и правовое регулирование, что есть справедливое право и как обеспечить справедливый правопорядок. В рамках этой проблемы принято проводить различие между формальной законностью и справедливостью нормативных актов. Например, может быть создана идеальная с точки зрения юридической техники иерархия нормативных актов, которая санкционирует массовое уничтожение какой-либо группы людей. С точки зрения содержательного аспекта такое законодательство следует признать неправовым и даже антиправовым. С точки зрения формального аспекта это законодательство совершенно.

Поскольку право по самой своей природе призвано регулировать общественные отношения с целью приведения их в гармонию с точки зрения учета интересов общества и интересов конкретных граждан, постольку можно выделить ряд критериев, применяемых к оценке содержательного аспекта законодательства. Во-первых, законодательство должно соответствовать некоторым общим априорным представлениям о справедливости и человеческом достоинстве, иначе оно не сможет обеспечить уважение прав личности (идеологический аспект). Во-вторых, законодательство должно быть адекватно вызовам времени, иначе оно не сможет обеспечить общее благо (аспект целесообразности). В-третьих, законодательство должно признаваться теми, кому оно адресуется (должно быть легитимным), и порождать реальные правоотношения, иначе оно превращается в набор деклараций и фикций, в правовую идеологию.

Как мы видим, применение этих трех критериев означает, что решение вопроса о справедливом правопорядке состоит в учете соображений целесообразности, легитимности и собственно справедливости. Последнее суть проблема идеологическая: представления о справедливости характерны для каждого общества свои, за исключением наиболее общих из таких представлений (о ценности человеческой жизни, о равенстве людей независимо от внешних признаков и т.д.). Причем, проблема собственно справедливости глубоко связана с проблемой легитимности: если законодательство несправедливо с точки зрения присущей данному обществу идеологии, то оно нелегитимно. Но критерий целесообразности тоже не стоит особняком.

Общество предъявляет государству требование эффективности государственного управления. Неэффективное государство быстро теряет легитимность и фактически нарушает принцип справедливости, вне зависимости от сознательного отношения государственных руководителей к «общечеловеческим ценностям». Если Правительство ввергает страну в нищету и деградацию, то его добрые намерения относительно прав человека не имеют никакого значения: оно фактически нарушает права человека самой сутью своей политики. Иначе говоря, критерий целесообразности является необходимым (хоть и не достаточным) условием легитимности и справедливости правового регулирования. Если законодательство не соответствует этому критерию, то оно не будет признано в качестве легитимного и справедливого вне зависимости от любых привходящих обстоятельств. И лучший пример, иллюстрирующий эту закономерность - пример Беларуси.

Ведется очень много споров по поводу справедливости или несправедливости законодательства. Есть люди, которые отказываются признавать изменения, внесенные в Конституцию в 1996 и в 2004 годах. Но в силу высокой эффективности государственного управления (особенно на фоне неудач в соседних странах, которые служат ориентиром) общество в целом воспринимает власть как легитимную, а правопорядок как справедливый (безусловно, вопрос стоит не об идеальной справедливости, а об удовлетворительной степени соответствия правопорядка представлениям об этой идеальной справедливости).

В большинстве стран мира, в том числе и в Беларуси, прямо или косвенно вводится запрет на противопоставление принципа законности и принципа целесообразности. Этот запрет, однако, чем дальше, тем больше превращается в пустую декларацию. В силу чрезвычайного усложнения общественных отношений принятие нормативных актов, противоречащих законам, принятие нормативных актов индивидуального характера и прочие подобные действия становятся неотъемлемой частью политической жизни любой страны. Кроме того, и «снизу» создается целый комплекс юридических средств для обеспечения верховенства принципа целесообразности относительно принципа законности: компании обзаводятся штатом юристов, которые осуществляют правовое обеспечение бизнеса на грани, а иногда -и за гранью формальной законности. Для Беларуси, учитывая ее сложное положение в современном мире, приоритет целесообразности перед формальной законностью становится характерной чертой политической жизни.

Взять хотя бы негласные инструкции «сверху». Например, власть обязывает банки выдать кредиты сельскохозяйственным предприятиям для проведения уборочной или посевной кампании. Теоретически нет никаких юридических предпосылок для подчинения банков этим инструкциям. Но на деле такое подчинение имеет место - вопреки соображениям не только юридической обоснованности, но также и экономической выгоды. И разве можно здесь обвинять Правительство или Президента в незаконных действиях? Очевидно, что тот урон, который нанесен такими действиями банковской системе страны, несопоставим с теми последствиями, которые имел бы срыв сельскохозяйственных работ.

Еще более понятный и, так сказать, повседневный пример - поездки Президента по стране и распоряжения, отдаваемые на этих поездках. Мы уже привыкли к такой сцене: стоит Александр Лукашенко, а рядом с ним - директор какого-нибудь убыточного завода. Президент долго выговаривает директору, потом говорит ему: «Работайте по 14-16 часов, работайте хоть круглые сутки. Ужесточай дисциплину, ужесточай ответственность - от моего имени. И выходите на положительную рентабельность. Денег мы тебе не дадим, справляйся своими силами». Это показывают по телевидению на всю страну - показывают, фактически, как Президент уполномочивает и даже обязывает директора завода нарушать закон (трудовое законодательство) с целью обеспечить положительную рентабельность на производстве. Мы настолько к этому привыкли, что не пытаемся осмыслить такие случаи с точки зрения проблемы государства и права. А ведь такие случаи - ярчайшие примеры вынужденного обеспечения приоритета целесообразности относительно формальной законности, которые открыты для анализа и изучения.

Таких примеров можно привести бесчисленное множество. И не все они будут такими же очевидными. Часто целесообразность побеждает, используя формально-правовые средства. Например, уже упоминавшаяся Программа возрождения и развития села. Она утверждена указом Президента. Там установлено, что заказчиком и координатором программы является Министерство сельского хозяйства и продовольствия. Но в числе разработчиков программы перечислен целый ряд учреждений совершенно различных по своему статусу: научных, органов государственного управления и других. Это значит, фактически, что разработка Программы проходила при взаимодействии различных организаций. А что известно о том, как велась работа? Ведь для ее организации необходимо было создание межведомственных комиссий, рабочих групп и т.д. Все это создавалось в рабочем порядке -не на уровне законов и даже вообще не на уровне нормативных правовых актов, а на уровне локального управления. То есть, крупнейшая программа, которая во многом будет предопределять ход социально-экономического развития страны в ближайшие годы, создавалась в рамках работы структур, само существование которых не предусмотрено ни одним законом или другим нормативным правовым актом! И даже результат этой работы был утвержден не законом (как должно быть в рамках логики классического парламентаризма), а указом Президента.

Можно выделить несколько наиболее обширных сфер, где принцип целесообразности имеет более важное значение, чем принцип законности (в соответствии с самим характером регулируемых общественных отношений). Во-первых, это социальные отношения внутри власти - кадровые перестановки, создание и упразднение структур и проч. Решения оформляются юридически, но фактически критерий формальной законности не имеет здесь никакого значения. Во-вторых, это сфера функционирования государства как субъекта экономических отношений. В-третьих, это сфера внешней политики, разведки, контрразведки и деятельности спецслужб. В-четвертых, это сфера бизнеса - обход законодательства формально юридическими методами (совокупность методов «легального» противодействия праву и «легального» невыполнения правовых предписаний). В-пятых, это сфера функционирования идеологических структур -взаимодействие государства с идеологическими противниками (оппозиционные структуры и проч., об этом - ниже).

Теперь обратимся к другой, не менее важной и не менее скандально известной стороне политической жизни современной Беларуси - к функционированию в белорусском обществе политических институтов западного типа (политические партии, общественные объединения, независимые СМИ и проч.). Разумеется, центральный вопрос здесь - вопрос о взаимоотношениях властей и оппозиции.

Начать здесь следует с констатации такого факта: оппозиции в Беларуси нет. Дело в том, что многие «оппозиционеры» в стремлении заплевать свою страну и выставить себя этакими страдальцами за высокое дело свободы, часто допускают определенную двусмысленность в суждениях. Они говорят, что, мол, в Беларуси удушается демократия, нет многопартийности, нет честных выборов и все такое прочее. Основания для таких суждений очевидны: рассмотрение политической системы Беларуси с точки зрения западной идеологии. Однако при этом «оппозиционеры» подразумевают, что под удушаемой демократией, угнетаемой многопартийностью надо понимать их самих, а под запретом честных выборов - запрет избираться им самим. Но здесь они осуществляют некоторый, так сказать, методологический подвох - применяют к оценке себя, любимого, другие, незападные критерии. Дело в том, что под многопартийностью понимается такой режим функционирования политической системы, где: во-первых, есть более одной партии; во-вторых, государственность заметным образом зависит от партий; в-третьих, участвующие во власти партии не стремятся к изменению социального типа государственности и к ее разрушению или ослаблению; в-четвертых, участвующие во власти партии не превращаются в узаконенные органы власти (не превращаются в зарубежный аналог КПСС). Так вот, именно в этом смысле «оппозиция» не является элементом многопартийности, не является оппозицией в строгом западном смысле слова. Если не учитывать этого, то разобраться в белорусской политической жизни будет положительно невозможно.

В Беларуси имеет место несоответствие между формальным, юридическим статусом оппозиционных структур и их фактической ролью и местом в социальной системе. Юридически за оппозицией закреплены все или почти все атрибуты, характерные для политических партий западных стран. Однако, как было сказано, «оппозиция» в Беларуси фактически действует не как классическая политическая оппозиция в западных государствах, а как враг государства и существующего общественного строя. Как следствие, и статус, который имеет «оппозиция» на политическом поле страны, постепенно приходит в соответствие с сутью ее деятельности.

На начало 2004 года в Республике Беларусь действовало 18 официально зарегистрированных политических партий. Из них 8 можно смело причислить к оппозиционным. На 01.01.2004 в них состояло порядка 40500 членов. При этом продолжали действовать незарегистрированные или зарегистрированные в качестве общественных объединений политические организации оппозиционного характера: молодежные «Молодой Фронт», «Молодежное правозащитное движение» и «Зубр»; «Хартия 97»; созданное после референдума 17 октября 2004 года движение «Час» (оно же - «гражданская инициатива «Третий путь»). Кроме того, политическая оппозиция поддерживала и продолжает поддерживать контакты с радикальными молодежными группами анархистского толка («Скинхеды против расовых предрассудков», «Антифа» и проч.).

Белорусская оппозиция не имеет собственной идеологии, не является организационно и финансово самостоятельной. В этом, с одной стороны, причина ее слабости, а с другой стороны - живучести. За годы борьбы против «режима» была создана целая прослойка функционеров, профессионально выполняющих функции оппозиции. И эта группа людей, играющая первую скрипку в неофициальной политической жизни Беларуси, саботирует всякие попытки объединения и консолидации антигосударственных сил. Их устраивает то положение, которое они занимают (положение «грантососа», как принято их называть). В то же время, эти люди предотвращают дальнейшую радикализацию оппозиции, заботясь о самосохранении и о сохранении своих «рабочих мест».

«Борцы против режима» и прочие прогрессивные деятели с ходу отрицают всякое обвинение в политической несамостоятельности, в обслуживании интересов Запада и в прочих неприятных вещах. Но если посмотреть на дело беспристрастно - то что мы увидим? Программы «оппозиционных партий» не редактировались уже очень давно. Лозунги, выдвигаемые от выборов к выборам, претерпевают чисто косметические, фразеологические изменения - в соответствии с веяниями времени (например, в 2004 году на выборах в Палату Представителей «оппозиция» учла экономические успехи белорусского руководства и вставила в свои программы социал-демократические словечки, что, впрочем, ей не очень-то помогло). Текущие проблемы страны никак не отражаются в деятельности оппозиционных структур - если не считать стремления к политическим спекуляциям на этих проблемах. Да что и говорить: многие оппозиционные функционеры явно или косвенно признаются, что их позиция в отношении развития ситуации в Беларуси - «чем хуже, тем лучше». Где здесь признаки нормальной партийной борьбы? Где заверения в сохранении преемственности курса развития, характерные для выборов в странах Запада? Где предвыборные программы, ориентированные на решение текущих проблем развития? Этого всего нет! И быть не может. Потому что белорусские «оппозиционные политические партии» не имеют никакого отношения к политическим партиям в западном «цивилизованном», как принято выражаться, смысле слова.

Все понимают сложившуюся ситуацию. И ведут себя адекватно. И «оппозиционеры», и простые белорусские люди в массе своей понимают, что борьба «власть - оппозиция» -это борьба двух типов общественного устройства, это борьба двух различных, взаимоисключающих миропониманий. Это, можно сказать, борьба метафизической глубины. Есть ошибки в понимании сути борющихся сторон - стремление возлагать слишком большие надежды на ту или иную сторону и т.д. Но суть проблемы, в общем, понимают все.

Соответственно фактическому статусу оппозиционных структур изменяется и их формальный статус. Оппозиция становится маргинальной. Их газеты закрываются, движения и партии ликвидируются, лидеры попадают за решетку. Отдельные умники винят в этом конкретных судей, чиновников и проч. Это просто глупо. Отдельные умники винят в этом «режим». Это не только глупо, но еще и нагло. Я бы хотел спросить у таких господ: «Сколько раз, уважаемые, вы писали на крышку унитаза, прежде чем поняли, что ее надо поднимать?». Что же еще, кроме тюрьмы, можно ожидать от власти, если ты борешься не просто за ее свержение, но за разрушение всего существующего общественного уклада?! И власть, и большинство белорусских людей воспринимают оппозицию такой, какая она действительно есть -как силу, враждебную белорусскому обществу. И вполне закономерно, что оппозиционные структуры потихоньку выдавливаются из поля законности. И совершенно неважно, какие для этого используются юридические приемы (тем более, что формальный, то есть, собственно юридический, повод для ликвидации того или иного заведения всегда найти можно, что каждый раз успешно проделывает белорусская юстиция). Главное, что этот процесс суть проявление объективного социального закона: общество избавляется от того, кто борется против общества. Этой простой истины «оппозиционеры» никак не могут себе уяснить.

Оппозиционные структуры в Беларуси уже давно лишились какой-либо позитивной социальной миссии: они не представляют никаких интересов, не выдвигают никаких программ, не ориентируются на позитивные действия. Их кредо - это борьба «ПРОТИВ», а не «за». Их единственная позитивная функция в рамках системы - канализация недовольства. И до тех пор, пока государство поддерживает относительную организационную слабость оппозиции, оппозиция как институт будет эффективно выполнять эту социальную функцию. Основное же содержание деятельности оппозиции - работа на свержение конституционного строя - автоматически, по определению, ставит оппозицию вне закона: причем, как в отношениях с властью, так и в глазах простых белорусских людей. В этом смысле в качестве объективной тенденции можно выделить следующую: оппозиция постепенно деградирует до того вида, в котором существовала оппозиция в СССР - до фиги в кармане и разговорчиков на кухне. Единственное отличие - интеллектуально она куда слабее, чем те же «шестидесятники».

В белорусских условиях нормальная, конструктивная, как принято выражаться, оппозиция возможна лишь по конкретным, отдельным вопросам жизни общества, да и то -лишь до того, как решение по этому вопросу будет принято. Как было сказано, сегодня мы находимся в ситуации, когда приходится в интересах элементарного выживания отдавать приоритет соображениям целесообразности перед соображениями формальной законности. В таких условиях - не до плюрализмов. В этом смысле возникновение подлинной оппозиции могло бы стать делом пропрезидентских партий или даже самой власти. Однако, судя по всему, те функции, которые могли бы выполнять политические партии в Беларуси (а самая важная из этих функций - кадровая), пока что успешно выполняются президентской вертикалью и БРСМ.

В отличие от любой «революционной» власти, белорусское руководство не стоит перед необходимостью срочного замещения огромного количества бюрократических работников на новых, «лояльных». Поэтому на местах остаются люди сравнительно высокого профессионального уровня. По крайней мере, профессионализм их однозначно выше того, который могли бы продемонстрировать любые новые лица у власти, даже если бы они действительно были озабочены интересами дела, а не своими личными интересами. Ну а об «оппозиционерах» и говорить не приходится. Эти люди в течение 10 лет ничем кроме «протестов» не занимались и заниматься не могут. Достоверно можно сказать, что приход ко власти таких «профессиональных революционеров» или «профессиональных борцов с режимом» будет для страны катастрофой (наглядный пример - последствия прихода к власти в Грузии Михаила Саакашвили), потому что кроме как исполнять роли в «революциях» и других подобных шоу (именно исполнять роли - организация всего спектакля находится, как правило, не в их компетенции) они больше ничего не умеют.

Возвращаясь к социальной роли «оппозиции» в Беларуси, следует сказать еще следующее. Ввиду того, что белорусская «оппозиция» в выполнении своей единственной социальной функции (канализация общественного недовольства) ориентирована сугубо на деструктивные формы работы, а не на организацию диалога с властью, постольку в стране постепенно формируются другие каналы контактов между властью и населением. В этом смысле примечательным событием было возрождение «Книг жалоб и предложений». Значительное внимание уделяется работе с обращениями граждан. Особенно велика в формировании имиджа власти и поддержке ее авторитета роль работы Администрации Президента с обращениями граждан.

Таким образом, сегодня в Беларуси действует не политическая оппозиция, а антиконституционные силы, цель которых - разрушение существующего общественного устройства. И здесь необходимо подчеркнуть следующее. Все политически активные люди делятся на три части. В первую входят, скажем так, западники - люди, более-менее имеющие представление о сути западного общественного устройства и желающие превращения Беларуси в западное общество. Во вторую входят, скажем так, почвенники - люди, более-менее имеющие представление о сути белорусского общественного устройства и желающие развития Беларуси как самобытного общества. Третью часть - самую большую - составляют люди, которые не знают ни сути западного общественного устройства, ни сути белорусского общественного устройства, которые, тем не менее, уверены, что знают суть и западного, и белорусского общественных устройств, и которые, исходя из этой уверенности, борются за то, что, как они думают, является западным или белорусским общественным устройством. Поскольку прогосударственно настроенных товарищей среди таких людей немного, постольку основная масса, составляющая эту третью часть политически активных людей - тоже как бы западники. Их можно назвать прозападными мечтателями. И эти люди - самые опасные.

Они борются за «гражданское общество», за «свободу слова» и за «плюрализм». Они имеют в голове какие-то бредовые представления обо всем этом и они хотят эти представления воплотить в жизнь. Им наплевать на то, что эти представления бредовые. Им наплевать на то, что такое вообще жизнь и что такое политика. Они хотят построить демократию и свободный рынок. И им наплевать, что такое демократия и свободный рынок на самом деле. У них есть свое мнение на этот счет, можете не сомневаться. И это все, что им нужно для действия. Реальность их не интересует. Когда такие люди приходят к власти, они отправляют на тот свет сотни тысяч сограждан - и не обязательно через гильотину, есть другие, вполне цивилизованные способы (например, приватизация и рыночные реформы). Попробуйте разузнать, как сейчас дела в Сербии и Черногории, расспросите знакомых о том, как живет сейчас Грузия. Посмотрите в новостях про Афганистан и Ирак (хотя в новостях много лишнего и мало действительно нужного показывают про эти страны). Взгляните на Украину или на Россию. Мы привыкли восторгаться идеалистами и романтиками, привыкли ругать прагматиков и людей с практическим умом. А зря. Прагматики и люди с практическим умом спасают нас от идеалистов и романтиков: как Директория спасла Францию от Робеспьера и «свободы, равенства, братства»; как Сталин спас Россию от Троцкого, «обобществления жен» и «перманентной революции»; как Лукашенко спас Беларусь от Позняка и «демократических реформ». Так что пока среди «оппозиционеров» не появится трезво мыслящих реалистов, причем, в массовом количестве, приход «оппозиционеров» к власти будет означать катастрофу для Беларуси. Вне зависимости от всех сопутствующих обстоятельств.