По вере вашей да будет вам. Библейское общество.

Библейское общество открыли в России в 1812 году с целью довести Библию до каждого верующего человека. К этому времени уже появился слой богословов, хорошо знавших Ветхий завет, вернее некоторые его книги. Как было отмечено выше, изучали, в основном относительно нейтральные книги: Бытиё, Песнь Песней, понемногу приучались к книге пророка Исаии. Меньшее внимание уделяли Евангелиям от Луки и от Марка. Богословы должны были привыкнуть к новым редакциям и воспринимать эти редакции в качестве боговдохновенных писаний.

Но необходим был следующий ход для широкого распространения еврейской Библии — напечатать её на русском языке большим тиражом. Эта миссия легла на британское Библейское общество, которое организовало в России своё отделение.

Британское и иностранное Библейское общество (British and Foreign Bible Society) было создано в Великобритании в 1804 году. Главной декларируемой целью общество ставило осуществление переводов Библии на языки разных народов, их издание и распространение. Интересно, что эмиссар общества появился в России в 1812 году во время войны с Наполеоном и встретился с высокопоставленным государственным сановником князем А. Н. Голицыным. Видимо у российского руководства в то время не было возможности вникать в суть «великобратанской»[1] затеи и англичане воспользовались этим. Им удалось открыть в этом же году Русское библейское общество, президентом которого стал князь Голицын.

Протоирей Георгий Флоровский писал о деятельности этого общества[2]:

«Сперва задача Общества была ограничена распространением Библии среди иностранцев и инославных, «оставляя неприкосновенным издание книг Священного Писания на славянском языке для исповедующих греко-российскую веру, принадлежащее в особенности и исключительно ведомству Святейшего Синода». Но уже в 1814-м году Общество приняло на себя издание и распространение и славянской Библии, особо и Нового завета. Одновременно в состав совета Общества, где до того участвовали только светские лица, были введены в звании вице-президентов и директоров иерархи и другие духовные персоны, православные и инославные (даже Римско-католический митрополит Сестренцевич). В начале 1816-го года было решено издание русской Библии … Деятельность Общества развивалась очень быстро и с большим успехом; по всей Империи сразу же раскинулась сеть его отделений. За первые десять лет работы было издано (и приобретено) книг на 43-х языках и наречиях в общем количестве 704.831 экземпляра. Этот успех, впрочем, всего больше зависел от правительственной поддержки, и даже инициативы. Российское Библейское общество, в отличие от Британского, вовсе не было общественным начинанием, и держалось совсем не общественным сочувствием или вниманием. Успех создавался именно административным внушением или приказом, «благовестие» слишком часто передавалось точно по команде… Синод не принял на себя руководства библейским переводом и не взял за него ответственности на себя, — может быть, такой образ действий был и подсказан свыше… Перевод был отдан в ведение Комиссии духовных училищ, которой надлежало избрать надёжных переводчиков в местной Духовной Академии. Изданный перевод должен был быть от Библейского общества…

Перевод был поставлен под охрану Высочайшего имени. Замысел принадлежал самому Государю, или был ему приписан (это точнее). … Русское Евангелие было закончено и выпущено в 1819-м году, и весь Новый завет уже в 1820-м. … Сразу же был начат русский перевод и Ветхого завета. Прежде всего была переведена Псалтирь и выпущена отдельно, — один российский текст, без славянского, — в январе 1822-го года. … В то же время началась работа над Пятокнижием. Филарет в своих «Записках на книгу Бытия» (первое издание уже в 1816 г.) всюду даёт библейский текст в русском переводе с еврейского. К переводческим работам были привлечены и вновь открытые Академии: Московская и Киевская, также и некоторые семинарии. Сразу же встал трудный и сложный вопрос о соотношении еврейского и греческого текстов, о достоинстве и достоинствах перевода Семидесяти, о значении Масоретских чтений, — и эти вопросы обострялись тем, что всякое отступление от Семидесяти означало практически и расхождение со славянской Библией, остававшейся в богослужебном употреблении, а потому нуждалось в нарочитых оправданиях и оговорках. Для начала вопрос был решён слишком просто. В основу был положен еврейский (масоретский) текст, как «подлинный» … Окончательная корректура Пятокнижия была поручена о. Герасиму Павскому. Печатание и было закончено в 1825-м году, но — по изменившимся обстоятельствам — издание не только не было выпущено в свет, но было арестовано и вскоре сожжено. Само библейское дело было остановлено и Библейское общество закрыто и запрещено…

Этот злополучный финал библейского начинания требует объяснения… Русский перевод Библии в общем привлёк к себе внимание и сочувствие. Вслух и открыто было сказано и написано много похвальных, пылких, восторженных слов. Не все они были искренними, было очень много официальной риторики и прямой лести. Но немало было сказано и слов от самого сердца и с полным убеждением. Издание русской Библии отвечало несомненной потребности, утоляло действительный «глад слышания слова Божия», как выражался Филарет. И, вспомним, ещё ведь Тихон Задонский прямо говорил о необходимости русского перевода…

Перевод Российского Библейского общества не был безупречен, конечно. Но трудности и погрешности перевода были таковы, что исправить их можно было только через гласное обсуждение и широкое сотрудничество, а никак не через испуг, запрет или подозрение…

Строго говоря, подлинным предметом тревог и нападения был князь Голицын, «мирской человек в еретическом платье», а не русская Библия. … В окончательном «восстании» против Библейского общества и дела соединились люди, вряд ли очень близкие или похожие один на другого по душевному складу и стилю. Идеология всей антибиблейской интриги принадлежит двоим, — архимандриту Фотию и адмиралу Шишкову. … Здесь было собственно две разных идеологии. … Письма Фотия заинтересовали Государя именно своим истерическим апокалиптизмом. Потому и захотел он видеть Фотия лично. Перед тем был у него митрополит Серафим. … После аудиенции у Государя Фотий дважды встречается с Голицыным, и на втором свидании его проклинает…

Фотий очень боялся гнева царёва за свою дерзкую анафему, но продолжал посылать во дворец свои воззвания, — одно с изложением как «плана разорения России», так и «способа оный план вдруг уничтожить тихо и счастливо». Вопрос о Библейском обществе здесь был поставлен со всей остротой. «Библейское общество уничтожить под тем предлогом, что уже много напечатано Библий, и оно теперь не нужно…» Министерство духовных дел упразднить, а другие два отнять от настоящей особы… Кошелева отдалить, Госнера выгнать, Фесслера изгнать и методистов выгнать, хотя главных… Цель была достигнута. 15-го мая 1824-го года Голицын был уволен, «сугубое министерство» упразднено и разделено по-прежнему. … Министром отделенного министерства народного просвещения был определен престарелый адмирал Шишков. … Довольно часто Шишков выражается так, точно именно славянский язык был оригинальным языком Священного Писания: «как же дерзнуть на перемену слов, почитаемых исшедшими из уст Божиих…» … Особый умысел Шишков открыл ещё в том, что к выпуску был приготовлен отдельный том Пятокнижия Моисеева, «отдельно от книг пророческих». В действительности, это был первый том полной русской Библии, предназначенный к выпуску прежде томов последующих, для скорости. Шишков догадывался, — не с тем ли это задумано и сделано, чтобы подтолкнуть простой народ к совращению в ересь молоканскую или просто в иудейство. Как бы не понял, кто обрядового закона Моисеева в буквальном смысле, в частности, установление субботы, — не следует ли оговорить, что всё это только прообразы и прошедшие тени. … С поддержкой митрополита Серафима Шишкову удалось добиться, чтобы это русское Пятокнижие было сожжено, на кирпичных заводах Невской лавры. … Шишков верил, что Библейское общество и Революция есть одно. … Шишков опасается и толкования Библии. Кто же будет объяснять Писание, когда эти книги станут так распространены и доступны? «Рассеиваемые повсюду в великом множестве Библии и отдельные книги священного писания, без толкователей и проповедников, какое могут произвести действие. При сём необузданном и, можно сказать, всеобщем наводнении книгами священного писания, где найдут место правила апостольские, творения святых отцов, деяния священных соборов, предания, установления и обычаи церковные, одним словом — всё, что доселе служило оплотом православию. … Всё сие будет смято, попрано и ниспровергнуто…»

Шишков добивался от имп. Александра запрещения русских переводов и закрытия самого Библейского общества. Одни доводы он сам изобретал, другие ему подсказывались ревнителями, как Магницкий или А. А. Павлов (состоявший тогда за обер-прокурорским столом в Синоде, «славный воин 1824-го года, как его называет Фотий). … С Шишковым заодно действовал и митрополит. Серафим. … В своё время Серафим учился в Новиковской семинарии, в Библейском обществе был деятельным членом, и в звании Минского архиепископа, и в должности Московского митрополита. … В Москве на библейских собраниях он не раз произносил патетические речи. В Петербург он переехал уже в новых настроениях. С Голицыным сразу же разошёлся. Ставши, по удалении Голицына от дел, президентом в Библейском обществе, митрополит Серафим стал домогаться у императора Александра упразднения и закрытия библейских обществ вообще, с передачей всех дел, имущества и самого переводческого задания в Синодальное ведомство. Добиться этого удалось очень не скоро, только уже в новое царствование, под свежим впечатлением декабрьских событий, ответственность за которые Шишков уверенно возлагал именно на «мистиков». Однако, даже и в рескрипте о закрытии Библейского общества (от 12 апреля 1826 г.) была очень важная оговорка. «Книги священного писания, от Общества уже напечатанные на славянском и русском языке, равно и на прочих, жителями Империи употребляемых, Я дозволяю продолжать продавать желающим по установленным на них ценам». Даже Николай I не был готов следовать за Шишковым. На деле, впрочем, издания Библейского общества были изъяты из обращения, и только попечительные о тюрьмах комитеты продолжали из своих запасов снабжать Новым заветом в русском переводе ссыльных и заключенных. … Любопытно, что Шишкова в 1828-м году заменил в должности «министра просвещения» князь К. К. Ливен, бывший перед тем попечителем в Дерпте, видный и влиятельный деятель бывшего Библейского общества, от самого его основания. Позже, в 1832-м году, кн. Ливен стал во главе возобновленного немецкого Библейского общества.

Отметим, что в структуре библейского общества был создан Переводной Комитет, в котором самую активную роль играл протоирей Г. П. Павский, ставший фактически главным редактором всех выполняемых переводов. Это — тот Павский, о котором мы уже говорили выше.

Ещё интересно то, что Общество закупало издания славянской Библии, оставшиеся у Священного Синода от предыдущих тиражей, якобы с целью последующей распродажи за минимальную плату или для бесплатной раздачи бедным, но, скорее всего, скупали под благовидным предлогом славянскую Библию для уничтожения, и мы дальше обоснуем это положение.

На сайте Библейского общества в статье «Перевод Библии под эгидой Библейского общества» можно прочитать:

«В правилах, определявших текстуальную основу нового перевода, отдельно подчеркивалось: «11) греческого текста, как первоначального, держаться в переводе преимущественно перед славянским; 12) величие Свящ. Писания состоит в силе, а не в блеске слов; из сего следует, что не должно слишком привязываться к славянским словам и выражениям, ради мнимой их важности.

… В 1820 г. «рабочим порядком» приступили к переводу Ветхого завета. … В отличие от проекта по переводу Нового завета, не последовало никаких официальных постановлений, выражающих концепцию перевода. Тем не менее, по характеру осуществляемых переводов и их редактированию в Переводном Комитете можно говорить об основных правилах, которыми руководствовались переводчики. Все переводы делались с еврейского текста. … Решение издателей положить в основу русского перевода Ветхого завета масоретский текст нужно признать смелым и радикальным выбором, изначально декларировавшим независимость русского перевода. Таким образом удалось отстраниться от проблем текста Семидесяти, в своё время поставивших в тупик справщиков Елизаветинской Библии».

В общем, несмотря на требование придерживаться греческого текста, кто-то сумел добиться, чтобы перевод Ветхого завета не контролировался никем, в том числе и Синодом, и поэтому переводчики делали перевод с еврейского текста, якобы для решения проблем, связанных с переводом Семидесяти толковников. Вот вам и Павский, возглавлявший Переводной комитет, либо совершено не понимавший глобальной политики, либо согласившийся на это за соответствующую мзду от заинтересованных лиц.          

Но всё-таки интересно было бы узнать, по какой причине остановилось распространение Ветхого завета, что послужило препятствием? Сейчас, читая исследования по истории РПЦ и истории перевода, можно заметить, что авторы обвиняют во всех грехах адмирала Шишкова, которого выставляют сумасбродом и самодуром. С этим согласны и православные богословы, и представители нынешнего Библейского общества, которое вновь воскресло после разрушения СССР.

Кое-какие подробности раскрывает И. А. Чистович[3], профессор Санкт-Петербургской Духовной академии. Он пишет (стр. 40), что на заседании Переводного комитета 4 октября 1823 года было доложено о переводе книг Пятикнижия к тому времени до 12-й главы книги Чисел и, как следует из контекста, докладчик предложил больше не рассматривать этот вопрос, а издать уже всё Пятикнижие после окончания перевода. Однако «комитет положил повременить с предприятием сего издания до тех пор, пока комитет переводный приступит к просмотрению книги Второзакония».

Здесь мы встречаемся с противостоянием двух разных групп комитета. Первая пыталась скрыть книгу Второзаконие, а вторая — увидела подвох и потребовала обязательного просмотра Второзакония.

Ну и как, вы думаете, это закончилось? — К нашему удивлению уже в ноябре началось печатание Пятикнижия на русском языке, а надзор был поручен известному нам Г. П. Павскому, председателю комитета.

Однако этот номер не прошёл, и уже 8 июня 1824 года последовал Высочайший указ, запрещающий издание Пятикнижия. Правда, указ не остановил издателей, и они произвели на свет 10 тысяч экземпляров Пятикнижия Моисеева. Но 7 ноября 1825 года «объявлено вновь Высочайшее повеление “чтобы оконченный печатанием первый том Библии в переводе на русский язык не приводить в употребление впредь до разрешения”».

Чистович считает, что «нет никакого повода думать, что Библейское Общество и всё то, что являлось и даже скрывалось под защитою Общества, направлялось намеренно к поколебанию православной веры и церкви» (стр. 52).

Скорее всего, он прав. У Библейского общества была другая, более важная цель: его целью было убедить духовенство, что Ветхий завет является священной книгой для православных верующих.

Князю Голицыну втолковали, что русский народ равнодушен к вере (а может, он и сам так решил), что вся его вера заключается в одном внешнем исполнении обрядов и поэтому необходимо «пробудить в нём высшие духовные инстинкты и через распространение священных книг ввести в него живую струю внутреннего понимания христианства».

Чистович положительным моментом считает открытие обществом благотворительных учреждений, и сожалеет, что всё сделанное обществом не было сделано православной церковью[4].

Осуждает он Библейское общество за устранение им от дел Священного Синода и за присвоение себе права издания славянской Библии. Но ведь переводы Евангелий и Ветхого завета делались и издавались под наблюдением Библейского общества, а это уже не недостаток, а прямая духовная агрессия Великобритании в России. В Библейское общество наряду с православными священниками и мирянами входили католики и протестанты, которые действовали в своих интересах.

Далее Чистович с глубокой скорбью вспоминает о сожжении тиража пяти книг Моисеевых, напечатанных Библейским обществом. Он отводит эту вину от Святого Синода и возлагает её на власть:

«В переводе Пятокнижия не было ничего такого, что заслуживало такую строгую меру — пишет автор — он пострадал мученически. В переводе Псалтири критика могла найти более неудовлетворительного, нежели в переводе Пятокнижия Моисеева: но Псалтирь оставлена от суда свободною, а Пятокнижие осуждено» (стр. 118).

Вот так рассуждает профессор — богослов, не понимая глобальной политики и поэтому — настоящих целей хозяев библейского проекта.

В качестве приложения к книге Чистовича приведены две статьи. Одна называется «Краткое историческое обозрение цели, хода и последствий учреждения библейских обществ в России», другая — «О злых действиях тайных обществ, выдумавших библейское общество в Европе и неусыпно чрез оное все к своей цели направляющих», — сочинения министра народного просвещения Александра Семёновича Шишкова. Мы вкратце рассмотрим эти приложения.

В них говорится о том, что Библейское общество открыли в Петербурге в 1812 году, когда французы грабили Россию, а власти до этого общества дела не было, так как шла война. Занимался обществом пастор Паттерсон.

Библейскому обществу разрешили издавать Ветхий и Новый заветы для иноверцев на иностранных языках. Издание книг на славянском языке разрешалось только Синоду. Запрещалось принимать участие в деятельности Библейского общества православному духовенству. Но, вопреки постановлениям Синода, вскоре в Библейском обществе появились архиереи и духовенство православной церкви.

Библейское общество скупило все экземпляры славянской Библии в Синоде и поручило их продавать Паттерсону и Шмиту.

Общество пустило корни по всей России, и выполняло тайные приказы своего правительства, имея рекомендации от самых влиятельных людей России. Не было губернии или селения, где бы не появлялись сотрудники Библейского общества или их корреспонденты: «Мистики, духовидцы, пророки появились во множестве».

Это сильно напоминает время перестройки в России, фонд Сороса и т. п. «неправительственные организации», видимо методы иностранных спецслужб не меняются.

Библейское общество выпустило книгу «Таинство креста», в которой Синоды и Вселенские соборы названы зверем и что через них дух антихристов распространяет своё владычество и заставляет поклоняться себе.

Здесь уже видна рука спецслужб «Великобратании», которая под видом справедливости реализует свои цели внедрения атеизма, дискредитацию РПЦ и государственной власти России, деморализации и разложения общества в целом.

Князь Голицын, президент Библейского общества, в 1817 году стал министром духовных дел, ведал народным образованием и почтами. В этом же году появляется Сионский Вестник, ранее запрещённый. В 1817 году в Лондоне состоялось 13‑е годичное собрание Великобританского и Иностранного библейского общества, на котором было высказано предположение, что скоро на всём пространстве российском «религия восстановится во всей её чистоте» исключительно от переведённых книг священного писания, как это было с протестантством.

Адмирал Шишков считал, что Библейское общество служило надёжным покровом для пересылки денег, переписки, разъездов членов, путешествий и личных встреч его агентов во всех концах России, Германии, Швеции и т.п.

Борис Башилов[5] в своей книге о масонстве писал:

«Князь А. Н. Голицын и масон Р. А. Кошелев, пользуясь мистическим настроением, появившимся у Александра I во время Отечественной войны, уговорили его разрешить английским протестантам в России «Библейское Общество». Русские масоны немедленно включились в эту новую форму наступления на православие. В комитет, возглавлявший «Библейское Общество» немедленно вошли масоны. Председателем стал масон князь Голицын, его заместителем граф Кочубей, в члены правления: граф Разумовский, Кошелев, А. И. Тургенев. В местных отделах «Библейского Общества» также было много масонов. Масонам удалось вовлечь в ряды членов «Библейского Общества» даже несколько представителей высшего духовенства, осуждавших масонство, но доброжелательно относившихся к увлекавшимся мистицизмом. Но большинство православного духовенства отрицательно относилось к деятельности «Библейского Общества», справедливо усматривая в нём опасность для православия и царской власти. К числу таких духовных лиц принадлежал и знаменитый борец против масонства и масонского мистицизма, непримиримый враг орудовавших в России английских методистов, архимандрит Юрьевского монастыря Фотий.

Английские протестанты, организуя «Библейское Общество» в России, стремились заменить в нём православие протестантством. Масоны, которым на руку было уничтожение православия, преследовали политические цели своего ордена. … В конце 1823 года в России имелось около 300 отделений «Библейского Общества», ведших активную работу по разложению православия. Всюду начинают возникать различные секты, ещё более обессиливая ослабленную православную церковь». Иностранный дипломат Лаферронеероннэ, аккредитованный при дворе Александра I, в своём письме от 1 апреля 1820 года пишет: «Это «Библейское Общество», которое не стремится к иному, как универсализировать протестантство, должно быстро породить идеи свободы у людей, привыкших до сих пор видеть в их Государе высшего главу религии, которая их учит подчинению и уважению к нему. Однако, этот могущественный рычаг, этот целебный престиж хотят разрушить».

«Сионский вестник», который начал снова издавать в 1817 году известный масон и мистик Лабзин, по свидетельству Л. Знаменского «…выписывали все архиереи, архимандриты, все семинарии и академии (одна Петербургская выписала 11 экз.) и множество священников». …

«Активную деятельность развивал орден иезуитов. При Александре число живших в России иезуитов увеличилось почти вдвое. Члены знатных фамилий — Голицыны, Разумовские, Завадовские, Гагарины, Толстые, и другие — переходили в католичество, как раньше отдавали детей в пансионы, содержимые французами, так при Александре I в моду вошло отдавать детей в пансион аббата Николя, и в иезуитский благородный пансион. Даже Закон Божий в этих пансионах первое время преподавали иезуиты».

О финале Библейского общества XIX века мы можем прочитать на сайте современного библейского общества в статье «Перевод Библии под эгидой Библейского общества»:

«Номинально Российское библейское общество просуществовало ещё до 12 апреля 1826 г., когда оно было закрыто на основании наложенного на соответствующее совместное представление его президента и Киевского митр. Евгения (Болховитинова) Высочайшего рескрипта уже нового императора Николая Павловича. Свёрнутыми оказались все переводческие программы Общества».

После прихода к власти Николая I ситуация в России изменилась, и Библейское общество быстро ликвидировали, но запущенный им процесс при отождествлении обрядоверия и религии можно было только приостановить, но остановить уже было невозможно.

Следует отметить, что на Николая I продолжали оказывать давление иерархи РПЦ. Так во время коронации выступил митрополит Филарет (Дроздов) и произнёс речь, в которой он хвалит императора за выдержку во время восстания декабристов, однако, очень оригинально, ссылаясь на ветхозаветных персонажей[6]:

«В царствовании Давида прозябали сии плевелы, а преемнику его досталось счищать от них землю Израилеву. Что ж, если преемнику Александра пал сей жребий Соломона! Трудное начало царствования тем скорее показывает народу, что даровал ему Бог в Соломоне».

Спрашивается: При чём здесь «земля Израилева» и Соломон? А ведь этот Филарет был членом Библейского общества со дня его основания, его директором и вице-президентом. Это он настоял на переводе Ветхого завета с масоретского текста, а после смерти Николая I вновь поднял в Синоде вопрос о необходимости перевода Ветхого завета. Николай ему не доверял и считал его неблагонадёжным и не зря: ведь про него докладывали, что Филарет масон и тайный протестант[7].

10. Роль Павского и Глухарёва

Чистович писал:

«После закрытия Библейского общества перевод Библии продолжали частные лица, убежденные в пользе дела и тем положившие основание для последующего, предпринятого уже в царствование Александра II, издания Библии на русском языке».

Автор имел в виду переводы Ветхого завета с еврейского языка на русский язык протоирея Г. П. Павского и архимандрита Макария Глухарёва.

Не взирая на запрет Синода, Г. П. Павский продолжал переводить Библию на русский язык. В 1838 году студенты третьего курса академии выпросили у академического начальства разрешение на размножение переводов. Это дело студенты поручили Гошковичу, который размножал труды Павского через литографщика Мейера. Гошкович собирал списки, сверял их и готовил к размножению.

Студенты следующего курса действовали с ещё большим размахом. Они пригласили для участия в размножении своих коллег из московской и киевской академий. Главным организатором был студент Жемчужин. Он брал подписку о том, чтобы литографию посылали только духовным лицам, а не светским. По мнению Чистовича студенты воспринимали славянский текст и текст 70 толковников как искажённый и поэтому обращались к еврейскому тексту, который считали подлинным. А почему они так думали, видимо, знал только Павский. Это он убедил студентов в необходимости обращения к еврейскому подлиннику.

Переводы возмутили некоторых священников, и они обратились в Синод. Обер-прокурор Святейшего Синода граф Н. А. Протасов поручил директору духовно-учебного управления произвести предварительное дознание. Дознанием было подтверждено наличие несанкционированного перевода Ветхого завета.

Члены Синода внесли свои предложения о том, как реагировать на данное событие. Московский митрополит Филарет рекомендовал издавать Библию постепенно. Митрополит Серафим считал, что ничего переводить не нужно, а следует оставить текст Библии в том виде, в котором он был в то время (имелась в виду славянская Библия), а толкованием Библии, по его мнению, должны заниматься только священники. Протасов доложил мнение митрополитов Николаю I и тот одобрил предложения Серафима.

Для разбирательства дела Г.П. Павского была создана комиссия, в которую вошли митрополиты киевский и московский, а также граф Протасов. Комиссию интересовало, почему перевод был сделан исключительно с еврейского текста и почему переводчик не следовал рекомендациям Синода. Павского обвиняли в отходе от православия. Комиссия задала 4 вопроса, на которые Павский ответил письменно. Вопросы с нашей точки зрения несущественные. Комиссию интересовало, переводил ли он Ветхий завет, и если переводил, то с какой целью; писал ли он примечания, давал ли согласие на размножение.

Оправдываясь, Павский отвечал, что он «пробуждал в учениках любовь к слову Божию, как Ветхого, так и Нового завета» при этом «никогда не терял из виду и церковных догматов».

Павский доказывал, что его перевод предназначен только для учёных (наверное, богословов), а не для простого народа. Для них автор писал пояснения, переставлял главы с одного места на другое и т.п., а для народа Библия издаётся либо вовсе без пояснений, либо с пояснениями исторического или археологического рода. Павский утверждал также, что до Синода дошёл безобразный экземпляр перевода, в котором много ошибок, неуместных прибавок и пропусков. Возможно, что кто-то другой под видом перевода Павского распространял свой перевод.

Синод поручил комитету прояснить, кто сделал и распространял литографированный перевод.

Комитет выяснил, что литографию осуществил воспитанник академии Гошкевич в 1839 году.

При расследовании выявлено, что литографировано было около 1000 экземпляров, которые потом распространялись в Москве и Киеве, а сколько размножено там, никто не знает. Кое-какая информация есть об участии в этом деле выкрестов из иудеев.

«Из показаний профессора Т. А. Голубинского и профессора А. В. Горского видно, что списки некоторых книг священного писания ходили по рукам наставников академии с 1824 г.; но чьего перевода, последний из них не знает, первый же представил самый список, содержащий в себе 20 глав Второзакония и Неемии, утверждая, что этот список сделан с перевода, составленного под председательством бывшего ректора академии, впоследствии архиепископа каменец-подольского, Кирилла (стр. 181). … Сверх литографированных списков у разных лиц духовно-учебного ведомства и епархиальных оказалось весьма много и рукописей с литографированных переводов, полных и неполных».

Переводы распространялись больше всего в Москве и С-Петербурге, но были и в других епархиях. Комиссия установила, что «как ни значительно такое распространение означенного перевода, но особенных последствий от этого не замечено по всем тем местам, из которых получены сведения» (стр. 183).

Как написано дальше, размноженные экземпляры были у архиепископов литовского, тульского, курского, саратовского, харьковского и у других духовных лиц, которые они представили в Комиссию. Перевод попал даже в Соединённые Штаты Америки.

Да! Очень интересная информация. Оказывается уже с 1824 года в самиздатовском варианте ходили по рукам рукописи Ветхого завета неизвестного переводчика, среди которых были представлены и рукописи Второзакония.

А комиссия делает вывод: особенных последствий не замечено.

Вот как получается: члены комиссии не заметили особенных последствий, зато их потомки за некомпетентность комиссии отвечают сполна.

В 1842 году под руководством архиепископа Никанора начал работать комитет по рассмотрению показаний и донесений и по составлению заключения до внесения дела в Синод. Комитет предложил освободить от ответственности Павского в связи с тем, что он сам признался в переводе и что размножение переводов происходило без его ведома, при этом текст изменялся самостоятельно студентами (это вряд ли), до такой степени, что Павский его не принял за свой. Опросы всех участников показали, что никто из них зловредных целей не имел. Но сам этот случай оставлять без рассмотрения нельзя, в связи с возможностью вредных последствий. Комитет рекомендовал дело прекратить, переводы уничтожить, оставив по одному в синодальном архиве.

Комитет постановил: «что всякий перевод священного писания, кроме существующего славянского, почитается противозаконным; что посему всякие подобные переводы, предоставляемые в типографии, или литографии без дозволения Св. Синода, должны быть конфискуемы и препровождаемы духовному начальству, а предъявители оных немедленно предаваемы суду, как нарушители законов».

И ещё Комитет рекомендовал инспекторам академий и семинарий следить за воспитанниками, чтобы они под видом изучения еврейского языка не могли снова составлять какие-либо переводы.

Однако преосвященный Варлаам, епископ чигиринский, представил особое мнение (стр. 189). Он считал, что Павский пренебрёг текстом 70-ти толковников, излишне доверился и привязался к еврейскому тексту. Он намеренно или ненамеренно упустил из виду, «что настоящий текст еврейский прошёл цензуру мазоретов и при том в довольно позднее после распространении религии христианской время, мог потерять нечто от своего канонического достоинства, и через подведение под оный настоящих гласных и другим образом» (к вопросу о «настоящих гласных» и о вариантах огласовки исходного текста, предопределяющих смысл перевода, мы обратимся позднее).

Варлаам считал, что могли быть и другие причины, побудившие к распространению переводов Библии. Эти переводы распространяли не одни воспитанники академии, а бакалавры и наставники семинарии. Знало об этом и академическое начальство. Белое духовенство, приобретая переводы, бессознательно этого делать не могло. Он подчеркнул:

«Все эти причины, в совокупности взятые, указуют на какое-то внутреннее побуждение (а может внешнее? — авт.) — допустить обращение литографированного перевода в отечестве. Как чисто это побуждение, узнать невозможно».

Фактически Варлаам подозревает духовенство академии в том, что что-то или кто-то побудил его к распространению еврейского перевода Ветхого завета. Далее он рекомендует запретить перевод Библии частным лицам, так как это дело всей церкви, а при переводе руководствоваться текстом 70-ти толковников, потому что он был переведён ещё до возникновения христианства, и не было смысла в искажении в угоду вероучению иудаизма, как у масоретов.

Синод принял постановление в истинно христианском стиле: никого не наказывать, а только предупредить, поговорить, указать, а император утвердил это постановление 12 марта 1844 года (стр. 206).

Чистович считает, что перевод Павского имеет большое историческое значение, так как все дальнейшие переводчики опирались на его готовый перевод, облегчивший для них ход дела. На это, видимо, и рассчитывали хозяева библейского проекта.

Православная энциклопедия «Древо»[8] представляет академика Петербургской АН Павского Герасима Петровича, как выдающегося филолога, востоковеда и русиста. По словам В. Г. Бе­лин­ского «он один стоил целой академии».

Может быть это и так, ведь ему фактически одному удалось сделать больше в деле внедрения еврейской Библии в России, чем всей академии.

Как же так получилось, что сын русского православного священника, родившийся в Лужском уезде, вдруг стал таким сторонником еврейской Библии, вступил в Библейское общество и, невзирая на запрет Синода, лично переводил и распространял свои переводы Ветхого завета?

К тому же с 1826 по 1835 годы Павский был законоучителем наследника царского престола — цесаревича Александра Николаевича и великих княжён. Ведь кто-то рекомендовал императору Николаю I эту кандидатуру, и он разрешил ему обучать будущего императора Александра II, который оказался хорошим учеником и уже при своей коронации дал согласие на перевод и печатание двуединой Библии.

Может, Павский и не был масоном и не имел дел с английскими спецслужбами, но вся его деятельность говорит о том, что он выполнял их программу, пусть и неосознанно.

Проливает свет на его деятельность и учёба в академии, где еврейский язык преподавал юному Павскому И. А. Фесслер, приглашённый в Россию графом М. М. Сперанским в качестве эксперта по организации масонских лож[9]. Вот что можно найти об этом учителе Павского в Википедии:

«Игнац Аврелий Фесслер родился в Венгрии. В 1773 вступил в орден капуцинов. В 1779 возведён в сан священника. Занимался изучением классики, языков, католической философии и казуистики. В 1784 принял кафедру восточных языков и Ветхозаветной герменевтики во Львовском университете.

Принял лютеранство и женился. В 1796 переехал в Берлин. Вступил в масоны. В 1809 был приглашён Сперанским в Россию, где получил кафедру восточных языков и философии в Санкт-Петербургской духовной академии. Служил также в комиссии составления законов. Занимая важное место в масонской иерархии, участвовал в обсуждении различных проектов по реорганизации русского масонства. В 1811 обвинён в атеизме, лишён кафедры в духовной академии».

Нелицеприятного мнения о деятельности Фесслера и Магницкий[10]. Он считал Фесслера чрезвычайно опасным человеком для христианской России, ибо он отвергал христианство и желал заменить веру иллюминатством. Сам Сперанский получил из рук Фесслера «талисман» (перстень), сделавший министра полновластным руководителем русских масонов.

Святитель Филарет (Дроздов) вспоминает о Фесслере:

«Влияние Фесслера на своих учеников было обширно. Я помню, один студент вышел из академии без веры в Искупителя как Бога»[11].

По-видимому, масон Фесслер оказал большое влияние и на Павского, раз он почти до конца жизни не мог успокоиться в своих стремлениях сделать еврейскую Библию священной для православной России.

Имеет смысл упомянуть ещё об одном ревнителе двуединой Библии, архимандрите Макарии. Он тоже выпускник духовной академии, но учился на год позже Павского.

У Чистовича приводится текст письма Макария Императору Николаю о необходимости перевода полной Библии в России (стр. 217):

«Когда российская церковь получит полную Библию на российском наречии в переводе с оригинальных языков, тогда Ваше Величество откроете все божественные источники христианского просвещения, чтобы чистыя и животворныя воды слова Божия самыми удобнейшими путями разливались по всем сословиям народа, водительству Вашему ввереннаго. … Всемилостивейший Государь! Священные книги Ветхаго завета на российский язык в исправленном переводе с еврейского необходимо нужны, как и Новый завет, для священников и клириков при церквах приходских и для миссионеров, в обращении, в приготовлении магометан и евреев к просвещению св. крещением, и при дальнейшем утверждении новокрещённых из сих племен в христианской вере. Новый завет основан на Ветхом; и вообще Библия есть то прекрасное творение премудрости Божией, в котором божественное единство, в котором всякая часть необходима для целаго».

Макарий написал также письмо в комиссию духовных училищ, в котором говорил, «что явление Нового завета на российском наречии неотступно требует и Ветхого, столь же вразумительного для всех по заповеди Спасителя: испытайте писание — оно свидетельствуют о Мне».

Мысль о переводе Ветхого завета не оставляла Макария всю жизнь. В 1846 году он выпросил у Священного Синода позволение отправиться в Иерусалим, чтобы в пещере блаженного Иеронима заняться переводом Ветхого завета с еврейского языка на русский язык, но, уже держа посох паломника, он занемог и вскоре скончался. Вот так и закончился путь Макария, не сумевшего осуществить свою мечту. Его смерть — ещё одно подтверждение тому, что идея о переводе Ветхого завета на русский язык как книги священной — явно не поддерживалась Свыше.

11. Завершение перевода

Так чем же всё это закончилось? По этому вопросу Чистович писал (стр. 261), что дело перевода Библии возобновилось в 1856 году во время коронации государя Александра Николаевича. Собрался Священный Синод и решил всё-таки перевести Библию на русский язык, но возникли разногласия по поводу источника перевода Ветхого завета. Преосвященный Филарет настаивал на том, чтобы для Ветхого завета основой был еврейский текст, а для Нового завета — греческий, при этом перевод нужно начать с Пятикнижия, а не с Псалмов.

Он же написал проект решения Синода, который обер-прокурор Синода граф А. П. Толстой отправил к киевскому митрополиту Филарету со своей запиской. В этой записке граф отмечал, что славянский язык по промыслу Божьему является главным звеном, соединяющим славянские племена. С введением нового перевода эта связь будет расторгнута, а это как раз соответствует желаниям врагов православной церкви. Толстой задаёт Филарету следующие вопросы: «Должно ли в таковом переводе руководствоваться одним лишь греческим текстом семидесяти толковников, или можно принимать во внимание и еврейский текст и если можно, то в какой степени; ибо, сколько известно, греческая православная церковь признает еврейский текст повреждённым».

Киевский митрополит Филарет ответил Толстому в том смысле, что Бог сообщил своё слово избранному народу своему Израилю на еврейском языке. Когда приближалось время пришествия Христа, Бог предвидел, что евреи отпадут от истинной церкви Божьей, не признают Христа Мессией и могут решиться на повреждение еврейского текста. Он так устроил, что евреи сами перевели книги Ветхого завета на греческий, тогда общеупотребительный язык. Таким образом, перевод семидесяти толковников поставлен самим Богом твёрдым оплотом против ожесточённых врагов христианства — еврейских раввинов. Этот перевод принят новозаветной церковью, и даже апостолы приводили места из Ветхого завета по этому переводу, а отцы вселенской церкви руководствовались им наряду с Новым заветом, при составлении догматов веры.

Филарет отметил, что мысль о переводе священного писания на русское наречие родилась «отнюдь не в церкви русской, ни в иерархии, ни в народе, а … в Англии, гнездилище всех ересей, сект и революций и перенесена оттуда Библейскими обществами, и принята, первоначально, не в Святейшем Синоде, а в канцелярии обер-прокурора онаго и развита в огромных размерах в бывшем министерстве духовных дел. Такое начало, а равно последствия сего дела ясно показывают, что на нём не было благословления свыше: ибо и министерство духовных дел вследствие сего особенного обстоятельства уничтожено».

Филарет напомнил, что против действий Библейского общества восстал митрополит новгородский и Санкт-Петербургский Серафим и перевод был остановлен волею Александра I. Продолжая своё письмо, Филарет подчеркнул:

«В начале царствования блаженной и вечно незабвенной памяти благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича, хотя и были покушения к восстановлению такового перевода, но он, проникнув политическую цель, столь враждебную православной церкви и отечеству нашему, английского Библейского общества, во всё время славного царствования своего до самой кончины не разрешал возобновить сие дело» (стр. 274).

Митрополит написал ещё одно письмо графу Толстому в 1857 году, в котором решительно восстал против перевода священных книг на русский язык, предвидя тяжёлые последствия для православной церкви. Александр повелел внести мнение митрополита киевского на рассмотрение Синода, предварительно получив отзыв митрополита московского, который считал, что нельзя лишать народ возможности читать Библию на своём языке и успокаивал тем, что славянский язык остается в богослужебном употреблении. Переводить же надо очень осмотрительно, через лиц испытанных в знании еврейского и греческого языков, по избранию и утверждению Синода.

В 1858 году Толстой получил предложение Священного Синода о необходимости перевода Библии и доложил об этом Александру II, а тот разрешил приступить к переводу на русский язык книг священного писания.

Вопрос, с какого источника делать перевод ещё долго обсуждался в обществе. Некоторые авторы предупреждали о злонамеренных искажениях текста Библии иудейскими первосвященниками. Они обращали внимание на то, что «перевод свящ. книг Ветхаго завета с еврейскаго текста есть нововведение, начавшееся со времен Лютера и усвоенное исключительно на западе лютеро-кальвинскими обществами: подражание этому примеру опасно для православия восточной церкви». Но эти авторы посылали анонимные послания, потому что, по-видимому, тогда уже говорить открыто для них было небезопасно.

После получения высочайшего соизволения на перевод книг священного писания на русский язык Синод определением 19 мая — 2 июня 1858 года постановил приступить к переводу и начать с книг Нового завета. В 1860 году вышел в свет русский перевод Четвероевангелия, а в 1862 году — Деяния и Послания апостолов.

В 1860 году приступили к переводу Ветхого завета с оригинальных текстов и с еврейского языка. Создали комитет по переводу, который просуществовал недолго. Затем создали новый комитет, в который вошел Хвольсон. Перевод книги Бытия был выполнен «с еврейского, под руководством греческой Библии» М. А. Голубевым и Д. А. Хвольсоном. В 1868 году издали «Пятокнижие Моисея».

О том, кто такой Хвольсон мы узнаем из Википедии:

«Хвольсон состоял в Комитете для перевода Ветхого завета при Санкт-Петербургской Духовной Академии и перевёл около 2/3 ветхозаветных книг на русский язык (напечатал в «Христианском Чтении»). Для английского Библейского общества Хвольсон вместе с П. И. Саваитовым перевёл 3/4 ветхозаветных книг на русский язык. Сын бедного еврея из Литвы, получил религиозное еврейское образование в хедере и йешиве, изучал Танах, Талмуд и комментаторов Талмуда. Позже он самоучкой научился немецкому, французскому и русскому языкам. Прослушал курс в университете Бреслау. Получил степень доктора философии от Лейпцигского университета за диссертацию: «Die Ssabier und der Ssabismus». Вернулся в Россию. Результатом его изысканий явился обширный труд, изданный в Санкт-Петербурге в 1856 под тем же заглавием. Принял православие и с 1855 занимал кафедру еврейской, сирийской и халдейской словесности на восточном факультете СПб Университета. С 1858 по 1883 г. — профессор СПб православной духовной академии. Преподавал еврейский язык и библейскую археологию в 1858 по 1884 в Санкт-Петербургской римско-католической академии».

Чистович почему-то ничего не говорит о Левисоне. Между тем его роль в переводе Библии тоже достаточно большая. К. Гаврилкин[12] рассказывает о судьбе крещеного иудея, в которой не последнюю роль сыграл митрополит Филарет (Дроздов):

«Один из самых интересных примеров участия митрополита (Филарета Дроздова — авт.) в судьбе крещеного иудея связан с именем Василия Андреевича Левисона (1807-1869), немецкого раввина, принявшего православие в 1839 г. Поскольку начало его “православной” жизни относиться к николаевской эпохе, я предпочитаю упомянуть его историю в этом разделе.

Левисон, родившийся в семье раввина, учился в университетах Германии, по окончании которых сам стал раввином в Веймаре. Заинтересовавшись Новым заветом в связи с внутригерманской полемикой по поводу христианства, Левисон занялся его изучением и вскоре принял решение стать христианином. Его попытки установить связи с протестантами не были плодотворны, а к католичеству он не испытывал симпатии. В разговоре о восточной церкви, местный протестантский пастор Иоганн Рёр посоветовал Левисону почитать Письма о богослужении А. Н. Муравьёва, только что переведенные на немецкий язык. Книга произвела на Левисона сильное впечатление, и с помощью посольского священника С. Сабинина он начал добиваться принятия православия, для чего в 1839 г. приехал в Петербург. После нескольких месяцев подготовки под руководством священника Василия Кутневича, он принял крещение, а уже в следующем году ему предложили преподавать сначала еврейский, а позднее и немецкий языки в Петербургской духовной академии. Вскоре Левисона привлекли к переводу на еврейский язык Нового завета и литургии св. Иоанна Златоуста, которые предполагалось использовать в миссионерской деятельности. Литургия была закончена в 1847 г., а Новый завет только в 1867 г. Митрополит Филарет посвятил увлечению Левисона самаритянским текстом довольно подробную заметку, в которой, в частности, не соглашался с Левисоном, что Септуагинта обладает безусловным приоритетом над еврейским (масоретским) текстом и советовал применять взвешенный критический подход в изучении различных версий, руководствуясь при этом правилами, которые были предложены в его статье о догматическом достоинстве греческого и славянского переводов Библии.

… По возвращении из Палестины Левисон не мог вернуться на кафедру в академию — её уже занимал Д. А. Хвольсон. В течение нескольких лет он участвовал в работе над переводом Ветхого завета на русский язык и скончался в 1869 г.».

Чистович выразил своё отношение к переводу:

«Наконец появился давно и нетерпеливо ожидаемый перевод Библии, издаваемый “по благословлению Святейшего Синода” и встречен общим сочувствием всех любителей слова Божьего».

Мнение Чистовича мы узнали, а теперь познакомимся с мнением об этом переводе нынешнего ответственного секретаря Синодальной Библейской комиссии Бориса Даниленко[13]:

«А вот русский перевод XIX века полностью основывается на еврейском тексте Библии, греческий и латинский переводы носили вспомогательный характер. В результате мы получили издание, которое не является продолжением славянской традиции перевода Библии с Септуагинты — того самого Александрийского кодекса, который пользуется в Православной Церкви непререкаемым авторитетом».

Но как можно переводить с Септуагинты, если рукописи её не сохранились? — к этому вопросу мы ещё вернёмся.

Рассматривая бурные события вокруг переводов священных писаний, мы забыли упомянуть о том, что “совершенно случайно”, в середине XIX века, как раз в нужный момент в России нашли масоретский текст Танаха (еврейской Библии).

Но это ещё не всё. Так же случайно в России при Александре II появилась ещё одна рукопись Ветхого завета, которую привёз Тишендорф из своего «синайского турпохода» и прямо в столицу России. Эти события мы рассмотрим более обстоятельно в следующих главах.

Выводы

В течение всего XIX века на Россию оказывалось мощное давление, цель которого состояла в том, чтобы заставить её принять в качестве благого Божиего промысла библейский проект скупки мира на основе иудейской монополии на ростовщичество, идеологической основой которого является Ветхий завет. Даже декабристы, как мы увидим дальше, участвовали в этом процессе. Деятельность Библейского общества и масонских лож, направленная на изменение мировоззренческой позиции части духовенства и интеллигенции принесли свои плоды, и в России появилась ещё одна священная книга — Ветхий завет, под одной обложкой с Новым заветом. “Случайно” возникшие в нужном месте и в нужное время «Ленинградский» и «Синайский» кодексы ещё более укрепили позиции сторонников Ветхого завета и пошатнули позиции его противников. Священный Синод в большинстве своём не понял сути происходящего и даже утвердил в качестве переводчиков иудея Хвольсона и раввина Левисона, а светская власть, пришедшая после Николая I, не только не препятствовала этому процессу, но и сама способствовала ускорению событий.

Духовенство спорило о том, что является эталоном для перевода Ветхого завета. Одни считали, что это — еврейская Библия, другие, что это — Септуагинта, а некоторые предпочитали церковно-славянский вариант, но к тому времени это уже не имело принципиального значения: все варианты были откорректированы, включая и Новый Завет. Борьба за эталон перевода была спровоцирована для отвлечения внимания от главной цели хозяев библейского проекта, состоящей в принятии православной страной в качестве священного писания Ветхого завета, в который была вставлена расовая идеологическая основа закабаления не только России, но и всей планеты.

---

[1] Это не опечатка, а намёк на власть масонского «братанства» над Великобританией.

[2] Прот. Георгий Флоровский. Часть I. История русского богословия. Его становление.

http://www.kursmda.ru/books/puti_russ_bogoslovia_florovsky_1.htm#_Toc32119614.

[3] И. А. Чистович. «История перевода Библии на русский язык», репринтное воспроизведение второго издания 1899 г. (первое — в 1873 г.) — М. российское библейское общество, 1997 г. стр. 368.

http://rapidshare.com/files/178940707/Chistovich_I_A_Istoriya_perevoda_Biblii_na_russkij_yazyk_1899.pdf.

[4] И действительно: на протяжении всей своей истории РПЦ демонстрирует неспособность реализовать принцип «Бог не есть бог неустройства, но мира. Так бывает во всех церквах у святых» (1-е Послание Коринфянам апостола Павла, 14:33) — всё время РПЦ служит “элите”, а не Богу и народу… 

[5] Борис Башилов. История русского масонства, http://www.bibliotekar.ru/rusMassonstvo/index.htm.

[6] Н. К. Шильдер. Император Николай Первый. Его жизнь и царствование. т. 2, Санкт-Петербург, издание А. С. Суворова, 1903 г. (стр. 7).

[7] См. Википедию, ст.: митрополит Филарет (Дроздов).

[8] См. сайт: http://drevo.pravbeseda.ru/index.php?page=print&id=39729.

[9] Тихомиров Б. А. «Протоиерей Герасим Петрович Павский: жизненный путь; богословская и ученая деятельность», http://www.portal-slovo.ru/theology/39739.php?PRINT=Y.

[10] См.: Савелий Дудаков. «ИСТОРИЯ ОДНОГО МИФА. Очерки русской литературы XIX-XX вв.». МОСКВА «НАУКА» 1993. Под общей редакцией Д. А. ЧЕРНЯХОВСКОГО. http://belousenko.com/.

[11] Н. Гаврюшин. «У истоков русской духовно-академической философии: святитель Филарет (Дроздов) между Кантом и Фесслером». http://www.krotov.info/spravki/persons/21person/1946gavryushin.htm.

[12] Константин Гаврилкин. «Митрополит Филарет (Дроздов) и евреи» http://www.pagez.ru/index.php.

[13] ОБЕДНЯТЬ БИБЛИЮ ИЛИ ОБОГАЩАТЬ ЯЗЫК? http://www.rusvera.mrezha.ru/399/11.htm.