В результате I-ой Мировой войны, Галичина на два десятилетия
попала под власть своих вековечных угнетателей - поляков. Они сразу же
продолжили то национально-религиозное наступление, которое было прервано в 18
столетии, когда Галичина отошла к Австрии и ее население получило от последней,
хотя бы относительную, защиту от поляков, стремившихся его ополячить и
окончательно окатоличить, не удовлетворяясь унией, отдавшей религиозную жизнь
Галичины под власть Папы Римского.
Политика Польши по отношению к населению обширных областей,
доставшихся ей по милости держав-победительниц (Галичина, Волынь, Белоруссия)
была формулирована словами ее первого премьера, сказавшего: "дайте мне
несколько десятков лет - и все это будет польским".
Эта ассимиляционная политика (как национальная, так и
религиозная) неуклонно проводилась все 20 лет польской оккупации этих
не-польских территорий.
Менялись в Польше правительства, от консерваторов-шовинистов
до сторонников, называвшего себя социалистом, Пилсудского (бывшего, по
существу, тоже польским шовинистом), но неизменным оставался ассимиляционный
нажим на население оккупированных областей.. Несмотря на
"демократическую" конституцию и провозглашенное ею
"равноправие" всех граждан Польши, население оккупированной поляками
части Украины-Руси, фактически, было гражданами неполноправными. Им власть не
доверяла; в свой административно-политический аппарат не допускала; их
национально-культурную деятельность, если не прямо запрещала, то всячески
затрудняла, допуская и даже покровительствуя только тому ее течению, которое имело
полонофильские тенденции и создавало предпосылки для окончательной полонизации.
Лучшим свидетельством отношения Польши к культурной
деятельности многомиллионного населения Галичины и Волыни может служить тот
факт, что, несмотря на настойчивые домогательства населения, так и не был
открыт украинский университет во Львове. Желавшая же учиться не по-польски,
молодежь организовала во Львове так называемый "тайный университет",
который власти преследовали и, собиравшуюся учиться, молодежь разгоняли. Это
вызвало многочисленную эмиграцию учащейся молодежи, главным образом в
Чехо-Словакию, которая широко открывала для них двери своих высших учебных
заведений и давала стипендии.
О степени заботы Польши об образовании широких народных масс
оккупированных областей красноречиво свидетельствует тот факт, что среди них
был огромный процент вообще неграмотных. Это с предельной очевидностью было
выявлено в беженских лагерях в Германии (после II-й войны). Слушатели курсов по
ликвидации неграмотности были почти исключительно галичане. Уроженцев УССР на
этих курсах не было, по той причине, что среди них не было неграмотных.
Ломки социальных взаимоотношений и быта, характерных в этот
период для УССР, Галичина не испытала. Все сохранилось так, как было во времена
Австрии: основная масса населения - малоземельное крестьянство с высоким
процентом деревенского пролетариата - батраков, работавших в крупных хозяйствах
капиталистического типа; помещики - исключительно поляки, католики; торговля и
ремесла - в руках евреев; крупный капитал - в еврейско-польских руках;
администрация - в чисто польских руках; сильно урезанное в правах, местное
самоуправление руководилось и направлялось поляками, которые допускали туда
только проверенных и "благонадежных" (с их точки зрения) представителей
местного населения.
Это местное население в подавляющем своем большинстве
относилось к оккупантам резко отрицательно. Только незначительная часть
галицкой интеллигенции пошла на "сотрудничество" с поляками, которое,
в сущности, было не сотрудничеством, а безоговорочным выполнением инструкций
Польского правительства. За это оно имело от поляков не мало явных и тайных
компенсаций материального характера. Это, сотрудничавшее с поляками,
незначительное меньшинство старалось пропагандировать идею украинско-польской
дружбы, но успеха в массах никакого не имело. Население относилось к ним
пренебрежительно и за ними не шло.
В первое десятилетие оккупации симпатии населения, в
основном, были направлены на восток, куда ушла в 1919 году Галицкая Армия.
Одних привлекал, осуществляемый там, социализм; других - проводимая в УССР,
украинизация, которую они считали "созданием Украины"; третьих тянуло
на восток потому, что там была Россия, хотя и переименованная в СССР (довоенные
"москвофильские" настроения не умерли и порождали эти настроения).
Только сравнительно незначительная часть была во власти
украинско-шовинистических настроений, которые вели к отталкиванию это всего,
что было на востоке только потому, что там не было руссоненавистничества, в
котором десятилетиями воспитывалась часть галицкой интеллигенции. Они тяготели
к Германии. Конечно, отрицательно относились ко всяким симпатиям, направленным
на восток и те социальные слои населения, для которых была неприемлема,
проводимая коммунистами социальная ломка.
Во втором десятилетии настроения Галичины начинают сильно
меняться. Все больше и больше она отдает свои симпатии крайним украинским
шовинистам, проводившим террор против ненавистных представителей польской
власти. Организационно оформленные под именем "Организация Украинских
Националистов" (ОУН), они имели свой центр за границей, а по всей Галичине
создали сеть своих весьма активных и многочисленных ячеек, благодаря чему
успешно проводили террор, направленный против представителей оккупационной
власти. Им удалось убить даже одного польского министра и совершить ряд
экспроприации для пополнения своей партийной кассы. (В эту кассу шло не мало
средств и из иностранных источников).
Тяготение же населения на восток в этом десятилетии сильно
ослабело но ряду причин. Изменение политики в УССР в украинском вопросе
(прекращение насильственной украинизации) оттолкнуло известную часть
шовинистически настроенных галичан, направивши их в ряды ОУН. Проводимая в УССР
коллективизация испугала многих крестьян, тяготевших раньше на восток потому,
что там крестьяне захватили помещичью землю. Борьба с религией, которую вели
коммунисты в СССР дала повод для агитации против коммунизма и сильно охладила
симпатии очень многих, которые к вопросам религии относились с большим
уважением. Подчеркнуто интернациональный характер политики СССР и инородческий
состав его возглавления поколебали веру бывших "москвофилов" в то,
что СССР проводит славянофильскую политику царского правительства и имеет целью
"собирание Руси", что их раньше толкало на восток.
Сила и влияние ОУН, шовинистическо-украинского по
настроениям, террористического по методам действий и германофильского по высшие
политическим устремлениям, росла и крепла, несмотря на все противодействие
поляков и, сотрудничавших с ними галичан.
Не смогла много сделать для усиления полонофильских
настроений и униатская церковь, к которой формально принадлежали почти все
галичане. Возглавлял ее польский граф Шептицкий, родной брат польского военного
министра. Один из братьев, униатский митрополит, называл себя
русином-украинцем, другой был завзятым польским шовинистом. Зная антипольские
настроения не только широких народных масс, но и значительной части
духовенства, Шептицкий не мог открыто занять пропольские позиции, ибо в этом
случае он рисковал потерять свою популярность в народе, которая была очень
велика. Поэтому он действовал осторожно и много помочь полякам не мог.
Видя неуспех своих попыток пропагандой завоевать, если не
симпатии, то хоть лояльность населения Галичины, поляки прибегли к репрессиям.
Стянувши в Галичину жандармерию и усиливши ее частями регулярной армии, в один
день были произведены массовые обыски и аресты многих тысяч галичан-граждан
Польши. Без предъявления каких-либо обвинений, на основании заранее
составленных списков "неблагонадежных", людей лишали свободы и
направляли в специально приготовленные лагеря, не сообщая даже сроков
заключения.
Этот беспримерный террор, названный поляками
"пацификацией" (умиротворением), конечно, запугал население. Оно
замолкло и притаилось, а наиболее активная часть, особенно интеллигентная
молодежь, устремилась за границу и пополнила собою ряды ОУН.
Результат сказался вскоре. Когда, в 1939 году, началась
война, галичане не только не проявили никакого желания защищать Польшу, но
пошли на сотрудничество с ее врагами-немцами. А украинские
националисты-фашисты, как пришедшие с немцами, так и вышедшие из подполья,
жестоко расправлялись с остатками разбитой польской армии. Известны случаи,
когда они поливали бензином и сжигали раненых поляков и вырезывали и разоряли
целые польские села.
Так закончился 20-летний период оккупации Галичины Польшей.
Комментариев нет:
Отправить комментарий