Н.В. Гоголь, Выбранные места из переписки с друзьями, Страхи и ужасы России

(Письмо к графине .........ой)      На ваше длинное письмо, которое вы  писали  с  таким  страхом,  которое просили сей же час истребить после прочтения и на которое  отвечать  просили не иначе, как через верные руки, а отнюдь не по почте, я отвечаю  не  только не по секрету, но, как вы видите, в печатной  книге,  которую,  может  быть, прочтет половина грамотной России. Побудило меня к тому то, что, может быть, мое письмо послужит в то же время ответом и прочим,  которые,  подобно  вам, смущаются теми же страхами. То, что вы мне объявляете по секрету,  есть  еще не более как одна часть всего дела; а вот если бы я вам рассказал то, что  я знаю (а знаю я, без всякого сомнения, далеко еще не все), тогда  бы,  точно, помутились ваши мысли и вы сами подумали бы, как бы убежать  из  России.

Н.В. Гоголь. Выбранные места из переписки с друзьями, Нужно проездиться по России

(Из письма к гр. А, П. Т......му)      Нет  выше  званья,  как  монашеское,  и  да  сподобит  нас  бог  надеть когда-нибудь простую ризу чернеца, так желанную душе моей, о которой  уже  и помышленье мне в радость. Но  без  зова  божьего  этого  не  сделать.  Чтобы приобресть право удалиться от  мира,  нужно  уметь  распроститься  с  миром. "Раздай все имущество свое нищим и потом уже  ступай  в  монастырь",  -  так говорится всем туда идущим. У вас есть  богатство,  вы  его  можете  раздать нищим; но что же мне раздать? Имущество мое не  в  деньгах.  Бог  мне  помог накопить несколько умного и душевного добра  и  дал  некоторые  способности, полезные и нужные другим - стало быть, я должен  раздать  это  имущество  не имущим его, а потом уже идти в монастырь.

Н.В. Гоголь, Выбранные места из переписки с друзьями, Нужно любить Россию

(Из письма к гр. А. П. Т.....му)      Без любви к богу никому не спастись, а  любви  к  богу  у  вас  нет.  В монастыре ее не найдете; в монастырь идут одни, которых уже позвал туда  сам бог. Без воли бога нельзя и полюбить его. Да и как полюбить  того,  которого никто не видал? Какими молитвами и усильями  вымолить  у  него  эту  любовь?

Н.В. Гоголь, Статьи из сборника «Арабески». 1835, О передвижении народов в 5 веке

Великое странствие народов, произведшее нынешнее население Европы, касается началом своим глубокой древности. Оно было, может быть, современно основанию Рима, если еще не прежде. Когда Средиземное море омывало еще возрождающиеся государства, видело первые шаги возникающей торговли и развивался дух народов, составивших цвет древнего мира,— во глубине Азии скрывался другой, неведомый мир, которому определено было уничтожить, убить все древнее величие, древний дух, древние формы прежнего и заместить его всем новым.

Н.В. Гоголь, Статьи из сборника «Арабески». 1835, Мысли о географии (для детского возраста)

Велика и поразительна область географии: край, где кипит юг и каждое творение бьется двойною жизнью, и край, где в искаженных чертах природы прочитывается ужас и земля превращается в оледенелый труп; исполины-горы, парящие в небо, наброшенный небрежно, дышащий всею роскошью растительной силы и разнообразия вид, и раскаленные пустыни и степи, оторванный кусок земли посреди безграничного моря, люди и искусство, и предел всего живущего! Где найдутся предметы, сильнее говорящие юному воображению! Какая другая наука может быть прекраснее для детей, может быстрее возвысить поэзию младенческой души их! И не больно ли, если показывают им вместо всего этого какой-то безжизненный, сухой скелет, холодно говоря: «Вот земля, на которой живем мы, вот тот прекрасный мир, подаренный нам непостижимым его зодчим!» Этого мало: его совершенно скрывают от них и дают им вместо того грызть политическое тело, превышающее мир их понятий и несвязное даже для ума, обладающего высшими идеями. Невольно при этом приходит на мысль: неужели великий Гумбольдт и те отважные исследователи, принесшие так много сведений в область науки, истолковавшие дивные иероглифы, коими покрыт мир наш,— должны быть доступны немногому числу ученых? а возраст, более других нуждающийся в ясности и определительности, должен видеть перед собою одни непонятные изображения?

Н.В. Гоголь. Статьи из сборника «Арабески». 1835. О малороссийских песнях

Только в последние годы, в эти времена стремления к самобытности и собственной народной поэзии, обратили на себя внимание малороссийские песни, бывшие до того скрытыми от образованного общества и державшиеся в одном народе. До того времени одна только очаровательная музыка их изредка заносилась в высший круг, слова же оставались без внимания и почти ни в ком не возбуждали любопытства. Даже музыка их не появлялась никогда вполне. Бездарный композитор безжалостно разрывал ее и клеил в свое бесчувственное, деревянное создание. Но лучшие песни и голоса слышали только одни украинские степи: только там, под сенью низеньких глиняных хат, увенчанных шелковицами и черешнями, при блеске утра, полудня и вечера, при лимонной желтизне падающих колосьев пшеницы, они раздаются, прерываемые одними степными чайками, вереницами жаворонков и стенящими иволгами.

Н.В. Гоголь. Статьи из сборника «Арабески». 1835. Взгляд на составление Малороссии

I. Какое ужасно-ничтожное время представляет для России XIII век! Сотни мелких государств, единоверных, одноплеменных, одноязычных, означенных одним общим характером и которых, казалось, против воли соединяло родство,— эти мелкие государства так были между собою разъединены, как редко случается с разнохарактерными  народами.  Они  были  разъединены  не ненавистью — сильные страсти не досягали сюда,— не постоянною политикою — следствием непреклонного ума и познания жизни: это был хаос браней за временное, минутное — браней разрушительных, потому что они мало-помалу извели народный характер, едва начинавши принимать отличительную физиогномию при сильных норманских князьях. Религия, которая более всего связывает и образует народы, мало на них действовала.

Н.В. Гоголь. Статьи из сборника «Арабески». 1835. О средних веках.

Никогда история мира не принимает такой важности и значительности, никогда не показывает она такого множества индивидуальных явлений, как в средние веки. Все события мира, приближаясь к этим векам, после долгой неподвижности, текут с усиленною быстротою, как в пучину, как в мятежный водоворот, и, закружившись в нем, перемешавшись, переродившись, выходят свежими волнами. В них совершилось великое преобразование всего мира; они составляют узел, связывающий мир древний с новым; им можно назначить то же самое место в истории человечества, какое занимает в устроении человеческого тела сердце, к которому текут и от которого исходят все жилы.

Н.В.Гоголь. Женщина. Ранние статьи 1831- 1844 г.г.

«Адское порождение! Зевс Олимпиец! О! ты неумолим в своей ярости! Ты захотел наслать бич на мир, ты извлек весь яд, незаметно разлитый в недрах прекрасной земли твоей, сжал его в одну каплю, гневно бросил ее светодарною десницей и отравил ею чудесное творение свое: ты создал женщину! Тебе завидно стало бедное счастие наше, тебе не желалось, чтобы человек источал вечное благословение из недр благодарного сердца; пусть лучше проклятие сверкает на преступных устах его... Ты создал женщину!»—Так говорил, представ перед Платона, Телеклес, юный ученик его. Глаза его кидали пламя; по щекам булевал пожар, и дрожащие губы пересказывали мятежную бурю растерзанной души.

Николай Васильевич Гоголь.

Говорят, что гениальность — это как молния, сгусток энергии талантов нескольких поколений и смешения крови разных национальностей.

 

   Каждый большой художник – это целый мир. Войти в этот мир, ощутить его многогранность и неповторимую красоту – значит приблизить себя к познанию бесконечного разнообразия жизни, поставить себя на какую-то более высокую ступень духовного, эстетического развития. Творчество каждого крупного писателя – драгоценный камень художественного и душевного, можно сказать, «человековедческого опыта», имеющего громадное развития общества.    Щедрин называл художественную литературу «сокращённой вселенной». Изучая её, человек обретает крылья, оказывается способным шире, глубже понять историю и тот всегда беспокойный современный мир, в котором он живёт. Великое прошлое невидимыми нитями связано с настоящим. В «художественном наследии запечатлены история и душа народа. Вот почему оно – неиссякаемый источник его духовного и эмоционального обогащения. В этом же состоит реальная ценность и русской классики. Своим гражданским темпераментом, своим романтическим порывом, глубоким и бесстрашным анализом реальных противоречий действительности она оказала громадное влияние на развитие освободительного движения России. Генрих Манн справедливо говорил, что русская литература была революцией «ещё до того, как произошла революция».

Особая роль в этом отношении принадлежала Гоголю. « Мы не знаем, - писал Чернышевский, - как могла бы Россия обойтись без Гоголя». В этих словах, возможно, всего нагляднее отразилось отношение революционной демократии и всей передовой русской общественной мысли XIX века к автору «Ревизора» и «Мёртвых душ».