1
С утра 13 октября шло в доме Гриммов
все как положено. В восемь ровно брякнула калитка за отцом. На звук этот, уже
после трели будильника, поднялась Варенька. Все привычные каждодневные звуки:
поскрипывает о крышу разросшаяся груша, хлопочет с чем-то на кухне мать… Вдруг
с крыльца гулко забарабанили в дверь… “Соседка, наверное, за чем-то”,–
подумала, одеваясь, Варенька. Но протянулась щемящая ниточка ожидания. Она слушала,
как на крыльцо вышла мать. Сейчас, должно быть, затараторит часто кто-то с
улицы… Нет! Возгласы… Громкие, отрывистые… Опять брякнула калитка… И слишком
тяжелые шаги матери к ней.
– Что там еще мама?
У Елены Дмитриевны какой-то казенный
бланк в обеих руках прямо перед глазами… так и шла…
– Посмотри ты дочка… Я ничего не
понимаю!
Ничто не шевельнулось в Вареньке.
Спокойно взяла. Телеграмма. Прочитала вслух: “Сегодня днем ваш сын, Егор
Бернгардович Гримм. попал в автокатастрофу, находится в городской больнице
состояние безнадежное”.
– Я… я тоже ничего не понимаю, мама.
Еще только девятый час утра… Какой день?!