Первое инстинктивное, а может уже и генетическое восприятие русскими людьми самого понятия «национализм» — в лучшем случае, подозрительно-настороженное, чаще и вовсе с порога отторгаемое — тут же выплёскивается в негодующее:
— А
другие?! Мы же обидим их, оскорбим их национальное сознание, унизим их
национальную гордость!









